Книга За солнцем, страница 107 – А. Кластер

Амия тосковала по нему.

Амия слышала его кровь в стенах родного дома.

Амия поцеловала его имя.

Перечитывал снова и снова: «знаю ближе, чем брата», «шепчет мне по ночам», – и эти слова отзывались горячим звоном в крови. Горячим, но и тревожным. Слово «кровь» по-прежнему возвращало миг Испытания, память Дома, ритуальный круг и голос Правителя. Амия, конечно, ничего не знает об этом. Слышит судьбу, которую создала Рамилат.

Должен быть счастлив, но вместо счастья в груди поднималась горькая, тёмная страсть.

Хочу увидеть её.

Что будет, когда я её увижу?

Что, если новая встреча разрушит всё, что успело и могло бы случиться?

Старший Дом рокотал и горел предвкушением битвы. Битвы ещё необъявленной, но Анкарат чуял – близкой.

До того как Анкарат спустился в квартал – теперь безымянный, уже не отсечённый от города, но всё ещё не ставший его частью, – все дни проходили похоже.

Слуга, парень с острым лицом и глазами узкими до черноты, приносил завтрак, оставлял на камне-столе, исчезал. Анкарату такое было не по душе, но сколько ни спрашивал, где можно достать еду самому, слуга не признавался – не стоит, зачем, это далеко, потеряешь время для тренировок. Даже имя своё называть боялся, решился только на пятый день. Его звали Джури. Родился в Доме и покидал его всего несколько раз за всю жизнь. Навещал родственников с одной из загородных ферм, это большая ферма, мы выращиваем для Дома гранаты и виноград, попробуй, правда ведь вкусно, ты совсем мало ешь, для человека Отряда это нехорошо… Анкарат быстро пожалел, что сумел его разговорить. Все разговоры Джури крутились вокруг еды, погоды, посевов и того, как погода влияет на посевы, изредка – праздников. Быстро стало понятно: этим градом слов слуга пытается отгородиться и защититься, как Гриз – повторением элементов, и смысла в таких разговорах не больше, чем в пугливом молчании.

— Чего так трясёшься? – не выдержал Анкарат однажды, и Джури едва не опрокинул поднос, так перепугался, что чуть не выпалил какую-то правду:

— Так ты же… ты же… нет, ничего, ничего!

И сбежал.

Что это значило? «Ты из квартала отверженных», «ты изменил землю», «ты убил человека, когда вошёл в Дом впервые»? «Ты – сын Правителя»? Слишком много вариантов, а угадывать Анкарату не нравилось.

После завтрака он отправлялся в залы Отряда.

Тренировки Анкарат полюбил. Совсем непохожие на монотонные повторения простых ударов во дворе гарнизона, начинались они построением, ритуальным поклоном. Тэхмирэт называл элементы звена: камень, металл, движение, время, опоры, огонь и солнце. А потом начинался бой – и смывал прочь горечь потери, унижение клятвы, память Дома…

Дом в эти часы не был тюрьмой для солнца, его золотая сила горела в каждом движении, в каждом выпаде, обновлённый меч пел, вспарывал воздух, сверкал, отразив удар. Что-то было в этом времени вечное. В эти часы самоцвет-сердце вспыхивало вновь, билось в такт с сердцем Анкарата, раскаляло общую их мечту.

Свобода и ярость, сверкающий голос солнца и бескрайняя земля впереди. Впереди – только победы и слава, что станет легендой. Анкарат больше не различал, чьё стремление было первым.

Тэхмирэт объяснил: оружие и доспехи Отряда – воплощение мощи Дома в металле, проводник пламени и воли земли. Ударив в полную силу, можно уничтожить небольшую деревню. Чтобы овладеть этой силой, нужно пойти за ней – ты так делал и прежде, твой клинок помогал, а теперь стал только сильней, тебе будет несложно, пробуй.