Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 234 – Екатерина Звонцова

— …была чудовищна, – подхватила Джуни. Она снова сидела и, сгорбившись, пила чай. – Никому нельзя играть в прошлое, если оно погибло. А дядя Юши играл.

Кацуо едва не вздрогнул, медленно отставил опустевшую пиалу. Метко прозвучало.

— И так раз за разом, – продолжил Никисиру. – И все чаще брат повторял странные слова, будто со мной ему «лучше», что бы это ни значило. Я спрашивал, но он обычно хватался за голову и затихал или менял тему. Менялось и другое: больше он не просил меня следовать легенде, не предлагал, правда, убраться за границу, раз я не желаю просто признать его и поверить в слова о Сати… – Снова он опустил голову, но тут же словно дал себе пощечину, вскинулся, глянул Кацуо в глаза. – Он стал просить о другом. Принять трон. Это началось недели… полторы назад… И вот тогда я заподозрил, что все это время он не лгал. И что с ним что-то происходит.

— Вы согласились? – Кацуо не знал, что это даст. Разве что горизонт для маневров в случае, если что-то еще возможно исправить.

— Да. – Никисиру неохотно кивнул. – Но едва ли это мое искреннее желание, а не страх, что иначе нам будет хуже. В свете сегодняшнего я не уверен, что это не была попытка проверить меня соблазном, и вот это… – Он махнул рукой на все еще окровавленного Ру. – Кстати, молодой господин, вы бы умылись, что ли… смотреть страшно.

Ичи вспыхнул, подскочил и, извиняясь, ринулся к выходу. Мэзеки фыркнул, Джуни стрельнула в отца укоризненным взглядом: «Папа!» Тот пожал плечами.

— А что? Лицо, сердце и меч воина должны быть чисты в минуты покоя. Кровью залит только его путь.

— У него не было времени, – заступилась Джуни, в ожидании смотря на проход. – Сначала вел и устраивал нас, потом волновался. – Она кивнула на Кацуо. – Он такой… чувствительный, как мне кажется. И застенчивый. Не обижай его!

Сколько ей там, шестнадцать? Рановато для увлечений подобными чудаками. Но Юкино украдкой улыбнулась, явно не встревоженная, а Никисиру просто было не до того: он опять посмотрел прямо на Кацуо, и золотые глаза его совсем померкли.

— Хорошо. Пусть это не проверка. Пусть он правда хотел передать мне трон, как я изначально и просил – пока мы не рассорились. Что же с ним теперь?

Ру вернулся. Он стоял на камнях в проходе, полусогнувшись, упираясь одной рукой в свод, и во взгляде читалось сомнение. Нет, не стоит перекладывать все на него. Он ничего не объяснит или объяснит так, что все только испугаются.

— Его садовничья метка аномальна, впрочем, вы это знаете, – заговорил Кацуо, стараясь подобрать слова осторожно. – И, похоже, вишни это почувствовали. Постепенно – а теперь, видно, почти окончательно – они подчинили его разум. Иными словами, о троне разговаривал с вами он, а вот приказало убить вас уже… то, что им владеет.

Юкино изменила выдержка: глаза округлились, тонкая ладонь прижалась ко рту.

— Но…

— И он заразил девушку, работавшую на Асагао и на меня. – Кацуо посмотрел на Ичи. Тот кусал губы. – Наш план провален. Мои люди почти все раскрыты и уничтожены.

— Амидэри… – начал Никисиру со слабой надеждой. Кацуо кивнул.

— Я отправил за ним, обратно на кладбище, свою последнюю кандзё, зверословку. Если она убедит его вмешаться, возможно, он сможет вернуть Юшидзу разум – вернее, помочь бороться. Мы точно не знаем, с какой болезнью имеем дело, но у него есть дар влиять на сознание, он птица-покровитель вашей семьи, пусть и принадлежал только принцессе, и…