Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 126 – Екатерина Звонцова

— Пока не нужно. – Мэзеки покачал головой, а потом, собравшись, попросил: – Отдайте вещи. Вы несете их слишком долго.

Узел с небольшим количеством утвари, лекарств, перевязочных тканей, воды и сухих лепешек был один на всех, чтобы в случае нападения или погони хоть кто-то не терял время на скидывание груза, – и несли его по очереди. Точнее, несли Харада и Кацуо. Мэзеки просили «сначала выздороветь». Но его это уже начинало раздражать. Вот и теперь, заметив, как сжались губы Кацуо, как он готовится повторить заученные слова, Мэзеки напомнил:

— Нести вещи проще, чем сражаться, если нас атакуют. Так что сил у вас должно быть больше, чем у меня. Хватит. Вы мне не родители.

— Сберегите боги!.. – прокомментировал Харада последнее.

К счастью, Кацуо себе не изменил: пустые споры с дураками он не выносил. Кинул взгляд в духе «Сам пожалеешь», стащил тугие лямки с плеч, бросил узел на землю. Мэзеки подхватил. Харада, опять догнавший его, хотел возмутиться, но после глухого «Вообще-то я ваш господин» только пожал плечами. Ускорился. Поравнялся уже с Кацуо. Открыл рот, закрыл – и пошел рядом молча. Неужели хотел извиниться? Определенно, их отношения шли на лад. Отлично. Хорошо бы в Красный Город привести их уже парой закадычных приятелей, а не бесконечно кусающих друг друга за что придется мурен. В бою так намного проще.

Город… Бой… Как там Окида? Сегодня она должна впервые проснуться во дворце, если прошла отбор. Прошла, конечно. Иначе не может быть. Или может? А если ее вообще раскрыли, если она уже в тюрьме, если… Нет. О ней должен был позаботиться Ру, вытащить, если что, об этом его попросил еще раз Мэзеки – и Кацуо тоже, правда, позже они отходили говорить наедине… Боги, оставалось надеяться, что Кацуо не приказал, например, убить засланную невесту в случае провала, позаботиться о том, чтобы она не попала в руки кандзё… не тех кандзё. Ведь, по его словам, в ближайшие дни мибу-лоялистов в столице не будет, они занимаются политическим сыском во благо императора, ну, точнее, имитируют его, при этом делая какие-то тайные дела. В Красный Город вернутся за день-два до вожака: ждать от Окиды хоть чего-то. Будет ли это убийство, покушение с серьезными увечьями, сведения про плененного господина…

Отца.

Мэзеки встряхнул головой, покосился на обмотки, скрывающие руки. Тяжело. Никогда еще не приходилось держать лицо так долго. Да еще настырная лихорадка, хотя все эти дни он кое-как лечится, даже в тюрьме ему по приказу Кацуо исправно таскали нужные лекарства. Ну вот. Все-таки опять кашель. Хрипя, он согнулся пополам, но, к счастью, Харада и Кацуо не заметили. Они застыли впереди, на что-то смотря, и их молчание казалось звонким, неестественно напряженным. Когда кашель прошел и проморгавшийся от непроизвольных слез Мэзеки смог поднять голову, он и сам это увидел.

— Здесь, полагаю, – наконец сказал Кацуо.

Харада не задал вопросов, Мэзеки тоже.

Впереди расстилалось небольшое озеро, еще не замерзшее и такое прозрачное, что небо со всеми звездами отражалось там. По воде бежала слабая рябь, а вишни, высокие и насыщенно-черные, окаймляли берега. Озеро светилось: кое-где падалица плавала на поверхности, тускло мерцала разными цветами, и от этого зрелища вездесущей гнили, вездесущей смерти подташнивало. Мэзеки обернулся. В сгустившихся сумерках падалица засверкала и на земле.