Книга На порубежье, страница 76 – Андрей Булычев

— Лошак, Деян, Бирюк, пообедайте, передохните часок! — распорядился Онцифор. — Потом поменяете остальных. Оська, на клинья, Вотяк и Митяй — заряжающие. Я на чистой наводке!

Пушка продолжила хоть и с замедлением, но бить. В помощь подбежали двое из расчётов онагров, и скорость стрельбы тут же возросла. Две сотни ударов сердца — и новое ядро уносилось к цели. Чуть медленнее вели огонь орудия среднего и большого калибров. Подтащив в корзине поближе ядра, пыжи и мешки с порохом, Митяй закладывал всё в жерло, а Вотяк проталкивал заряд прибойником и после выстрела банил ствол. Прошёл час, и уставших пушкарей поменяли.

Отдых пролетел, и пообедавшие люди присоединились к товарищам, теперь через каждые полторы сотни ударов сердца новое ядро било в бревенчатый верх стены и бойницы. Ближе к вечеру, убедившись, что дальнемёты врага больше не представляют опасности, подкатили поближе онагры, и в крепость полетели горшки с зажигательной смесью. Ночью огонь многочисленных пожаров хорошо освещал крепость, и орудийная дружина продолжила свою работу. После полуночи рухнул разбитый подвесной мост, ядра снесли внешние ворота, прогнули и откинули воротную решётку, и теперь проламывали внутренние створки.

— На рассвете будет проход, Андрей Иванович, — заверил командира бригады старший орудийщик. — Ещё онаграми прожжём и посечём верх стен да внутри за ними, и можно идти на штурм.

— Нет, Ярилович, не будем пока спешить, — отказал бригадир. — Ждём князя, вот-вот должна пешая рать подойти.

На следующий день от одного из дозорных отрядов прискакал вестник.

— Со стороны крепости Ашераден идёт неприятель, — докладывал он командиру бригады. — Числом около трёх сотен немцев и не менее полутысячи союзных им латгаллов и селов.

— Забирай своих, Степан, — приказал командиру дозорной сотни бригадир, — и выдвигайся навстречу врагу. В помощь только лишь сотню пластунов могу тебе выделить, сам видишь — людей у нас тут мало. Ещё три сотни союзных нам нальшей и пара сотен вирумцев сейчас в лесу сидят. Этих сил задержать врага хватит, а там, глядишь, и наше войско с князем подойдёт.

Орудия продолжали бить по крепости. К вечеру вторых суток осады грязный от пороховой копоти Митяй уже ожидал смены, и в это время гарнизон немцев сделал вылазку. Толпа, выплеснувшись наружу через разбитый воротный проём, начала закидывать ров деревянным хламом.

Тревога! Тревога! — ревели сигнальные рога на осадной линии. Стоявшие в заслоне пешцы изготовились к бою, со стороны навесов спешила отдыхающая смена и подкрепление из ратников. В лагере седлала коней оставшаяся конная сотня.

— Картечью заряжай! — скомандовал Онцифор. — Митяй, картуз с ближней, мелкой тащи! И порох тоже!

Схватив из корзины пару холщовых мешочков и войлочный цилиндр, Митяй сломя голову бросился к пушке. Порох, пыж, картечь заложены в дуло — и пушка ударила россыпью мелких шариков по перебравшимся через ров немцам.

— Заряжай! — гаркнул командир расчёта.

Бам! — справа ударила пушка Егора. Взревели онагры, посылая разрывные снаряды.

Вотяк пробанил ствол, и Митяй заложил в него новую порцию пороха и картечи.

— Ждё-ём! — прокричал Онцифор. — Стрелять некуда, немец с заслоном сцепился, своих посечём! Готовь личное оружие!

Расчёты онагров и пушек приготовили копья и мечи, готовясь защитить орудия.