Книга На порубежье, страница 73 – Андрей Булычев

— Кто хоть раз работал у пушки? — спросил у построенных пластунских сотен Варун. — Подносил припас, может, выкатывать её помогал, или ещё чего? Позарез нужны, братцы, те, кто разумеет, как орудие огненного боя работает. Сейчас для нас важнее даже не ваш самострел, лук или меч, а работа орудийщиков. Не развалить и не взять нам без них эту крепость, — кивнул он в сторону видневшихся башен.

— Я у пушкарского склада на карауле стоял, — откликнулись из рядов. — Помогал обихаживать орудию из любопытства.

— Было дело, и я помогал как-то в зарядке, — откликнулся другой.

Видя, с какой надеждой оглядывает ряды Варун, и проникшись важностью дела, Митяй не удержался:

— Я другу Оське обихаживать пушку помогал, и как она работает, разумею.

— Выйдите из строя, ребятки, — попросил Фотич. — Спасибо вам. Ну вот и от пластунов, значит, будет для общего дела вспоможение. Ступайте к берегу, туда, где высаживались, там сейчас для разгрузки орудий пристань ладят.

Так же, как и пластунов, сотни пешцев опрашивал заместитель командира бригады Тимофей, а конных — Филат. От пешцев вызвалась дюжина, от конницы трое. Два неполных десятка доброхотов повели сразу к реке и поставили у берега в линию.

— Старшо́й, возьми вон того, — шепнул Онцифору Оська, — который справа третьим стоит.

— Худоват, — поморщился тот, — и молодой уж больно. Лучше бы покрепче и постатней.

— Возьми, старшой, не пожалеешь, — настаивал Оська. — Он жилистый, друг это мой, уж мне ли не знать о нём. И сметливый, шустрый. Орудия опять же дюже любит, — слукавил он слегка. — Тоже ведь хотел в орудийщики, как я, попасть, да вот не взяли.

— Худой, потому и не взяли, — буркнул Онцифор. — Ладно, возьму, — и пошёл к стоящим в кучке старшим расчётов.

Через десять минут Митяй уже вовсю налегал на толстенную жердь, не давая пушке сойти с грузовых сходней вбок.

— Ровняй, ровняй! — покрикивал Онцифор. — Вотяк, чего зеваешь, у тебя вкось пошла! Ровняй, говорю! Бирюк, давай! Спускайте её помалу!

Удерживая за концы обвязанную канатами пушку, её начали понемногу скатывать, и вот колёса наконец встали на брёвна пристани. Дальше, облепив со всех сторон и впрягшись в канаты, орудие покатили по настилу вверх. Через пару десятков минут оно встало под одиноким деревом у размешанной ногами дороги.

— Всё, отдыхаем, — просипел старший расчёта. — Егорий свою ещё катит, нечего мешать.

Позади, там, где остался причал, слышались крики, это начали скатывать с ладьи первую пушку среднего калибра.

Дождевые капли, пробившись сквозь пожелтевшую листву дуба, падали на промокших до нитки людей. Митяй, задрав вверх разгорячённое лицо, прикрыл глаза.

— Что, тяжко? — толкнул его локтем Оська. — Это тебе не по кустам ползать. У нас, брат, вся служба в натуге.

— Охолонулись?! — гаркнул Онцифор. — Давай, впрягайся, ребятки, а то вон, на откос уже пушка Петра выходит.

Восемь человек расчёта с приданным десятком пешцев подхватили концы канатов, взялись за лафет и широкие колёса, и покатили орудие к тому месту, где у подступов к крепости сколачивали большой навес. Под него цепочка воинов несла в закрытых парусиной корзинах бочонки с порохом, пыжи, мешочки с картечью и ядра. Всё это складывалось и потом тщательно укрывалось от дождя. К вечеру двадцать первого сентября все пять орудий уже стояли там же.