Книга На порубежье, страница 77 – Андрей Булычев

Митяй, схватив свой реечник, сбросил с него чехол и дотянул тетиву. Около дюжины немцев, прорвавшись сквозь заслон, неслись с рёвом на пушкарей. Рывок тетивы — и болт вошёл в грудь переднего.

«Семь, восемь, девять щелчков, ещё один, довольно, — мелькнуло в голове. — Этого вполне хватит». И он буквально в упор разрядил самострел прямо в разинутый рот немца. Уход в сторону от копейного жала, пластунский меч рубанул по древку, шаг навстречу — и остриё вошло в горло копейщику. Вотяк влупил с размаху прибойником по голове соседнего.

Рядом сражался весь расчёт. Под ударом топора пал Лошак. Онцифор пропустил удар копья и, держась за бок, попытался оттянуться назад. Сразу трое бросились за ним. Оська с Митяем плечом к плечу шагнули навстречу — два меча против копий и боевой секиры.

Жало копья ударило в левое плечо. Больно! Но кольчуга выдержала, и Митяй, сделав рывок, рубанул по державшей древко руке. Второй копейщик развернулся и бросился бежать. Оська уклонился от лезвия секиры и уколол ее хозяина в грудь.

— Ура-а! — Подоспевшие к месту схватки ратники и пластуны ринулись на врага. С топотом летела конная сотня. Понеся потери и запаниковав, немцы кинулись назад. На плечах у врага, преследуя, внутрь крепости ворвались осаждающие. На внутреннем дворе и на стенах закипел ближний бой.

— Кати пушку! — выкрикнул, держась за бок, Онцифор. — Братцы, помогай! Тимофей Андреевич, людей дай, у меня часть расчёта выбита! — попросил он спешившего во главе отряда пешцев командира.

— Хватай орудия! — скомандовал тот. — Пушкари как раз и расчистят проход!

Впрягшийся расчёт и ратники протащили пушки малого калибра и корзины с припасом через ров и закатили их вовнутрь крепости. Прикрывая проход ко внутренней цитадели в плотном строю, сгрудилось около сотни немцев.

— Стой! — крикнул Онцифор. — Берегись, картечью бью!

Русская линия перед пушками разбежалась в стороны, грянул выстрел, и в самую гущу вражеского строя ударили металлические шарики. Ещё выстрел, и ещё. Рядом палила пушка Егора. Картечь, пробивая защиту, рвала тела. Валились на камни мостовой целые ряды, в стороны с воплями отползали раненые, стелился густой дым, со свистом летели стрелы и болты.

Неприятеля охватила паника. Уцелевшие от огня русских пушек немцы ринулись в цитадель, вслед за ними туда ворвались штурмующие, и на внутренних укреплениях закипел кровавый ближний бой.

Уже к ночи с гарнизоном было покончено, крепость Кокнесе пала.

— Пятьдесят три воя голову сложили, — докладывал на командирском совете Филат. — Больше сотни раненых.

— Поспешили, — произнёс, нахмурившись, командир бригады. — Ещё бы сутки из всех орудий побили, а там бы и княжья рать подошла. Дальний дозор недавно сообщил, что совсем скоро здесь будет.

— Уж больно удачно сложилось всё, вылазку отбили, проход в крепость открылся, — пояснял Тимофей. — Немец в панике назад бросился, ну и наши в горячке за ним. А уж внутри крепости, да, там в ближнем бою непросто пришлось, насмерть враг дрался, яростно.

— Андрей Иванович, гонец к вам! — В шатёр заглянул караульный.

— Около малой речки вражью рать с Ашераден стрелами встретили, — зачастил прибывший с докладом всадник. — Немцы отступили, а их союзники из местных племенных дружин на нашу сторону перешли. Их нальши отговорили за немца биться. Степан Васильевич просил передать, что вожди латгаллов и селов хотят с нашим начальством встретиться.