Книга На порубежье, страница 141 – Андрей Булычев

Простор Ладоги встретил их неприветливым свинцовым цветом и ледяными брызгами. Берег стремительно таял в дымке, превращаясь в тонкую серую полоску. Свеи на кораблях сбились у бортов, закрывшись стеной щитов, и яростно налегали на весла, надеясь уйти в серую даль, но черный хвост дыма выдавал их положение. Погоня затягивалась. Холодные волны били в борта, а руки гребцов на ушкуе уже начинали неметь от напряжения.

Торстен на своей шнеке то и дело оборачивался, надеясь увидеть, что преследователи остались позади, но дым от русской ладьи висел на хвосте неотступно.

— Паруса прямо по курсу! — вдруг рявкнул впередсмотрящий. — Много: пять — нет, шесть вижу! Идут полным парусом!

— Ветер, у них ветер попутный, а мы его самым краем цепляем, — пробормотал помощник. — И ведь на вёслах не уйдёшь, с таким ветром они враз нас догонят.

На кнорре пронзительно взревел рог. Свеи, решив попытать счастья у далеких карельских берегов, резко ударили веслами с левого борта, забирая вправо, на открытую воду.

— Norðr! — разнеслось над палубами. — К шхерам! На норд!

Торстен понимал: до земли еще многие мили, и это бегство по свинцовой глади станет для кого-то последним.

Кнорр Свена, глубоко осевший под грузом тяжелых кругов воска и бочек с медом, сразу начал сдавать. Отяжелевшее судно натужно карабкалось на волну, а весла вгрызались в воду с надрывным скрипом, не успевая за ходом шнеки. Расстояние между ними росло с каждым взмахом.

Редята Щукарь, стоя на носу ушкуя, хищно прищурился, оценивая маневр. Он видел, как тяжелый купец отделяется от быстроходной шнеки, становясь легкой добычей.

— Глядите, братцы! Отвалился восковоз! — крикнул ватаман, перекрывая гул ветра. — Не тратим на него силы! Кнорр никуда не денется, его ладожские ладьи враз ощипают. Наша цель — шнека! Навались!

Ушкуй, послушный малейшему движению руля, по-рыбьи скользнул в сторону, обходя отстающего Свена по широкой дуге. Свеи с кнорра яростно орали, проклиная погоню и потрясая оружием, но Редята Щукарь даже не обернулся. Его взгляд был прикован к тонкому силуэту вражеского корабля, уходящего на север.

Теперь на бескрайней серой равнине Ладоги, где берега давно растаяли в дымке, остались только двое. Позади, в милях отсюда, ладожане уже брали в кольцо неповоротливый кнорр, а здесь решалась судьба погони. Над ушкуем всё так же стлался черный дегтярный дым — несмываемое клеймо на сером небе.

— Живее, соколики! — рычал Редята Щукарь, в такт гребцам подаваясь вперед. — Пока в открытой воде не догнали — не видать нам удачи, а там в протоку могут нырнуть! Пейте пот, а ворогов не упустите!

Весла ушкуя работали на пределе, вырывая судно из ледяных объятий озера. Впереди была только пустая холодная даль и враг, который медленно, но верно, становился ближе.

Щёлк! — сорвался болт с рамного самострела, и в двух сотнях локтей на шнеке раздался крик боли.

— Нам бы реечных самострелов, что у андреевских пластунов, вмиг бы всю ватагу свейскую проредили, — пробормотал Анфал, наваливаясь всем весом на рулевое весло. — Старшой, я сейчас чуть вправо дам, подставим их под удар. Ребята с левого борта — бейте!

Редята Щукарь коротко кивнул, перехватывая свой самострел. Ушкуй, повинуясь твердой руке Анфала, плавно довернул вправо, выходя на острый угол к корме шнеки. Теперь левый борт русской ладьи мог работать по врагу в полную силу.