Книга Западный щит Руси, страница 53 – Андрей Булычев

— Найди их, Гинтарис! – воскликнул Миндовг. – Найди и передай мне в руки вместе с их пособниками, кто бы они и какого бы рода племени ни были. Я не верю, что моё подворье сгорело из-за небрежения какого-то дурака!

— Кузька, неси сюды новый короб! – обернувшись, крикнул сыну Архип. – В моём вон дно уже показалось!

Паренёк схватил обеими руками посудину и, проваливаясь босыми ногами в мягкую пашню, побежал к отцу.

— Батюшка, а мне можно будет тоже сеять? – спросил он, накидывая отцу лямки через голову. – Ваське-то ты разрешил, а он всего лишь на год меня старше.

— Да зато сноровки у него больше, – проворчал отец, поправляя посудину. – Семени у нас мало этой самой кукурузики, культура-то совсем новая, не успела ещё хорошо разрастись опосля беспогодья. Вот подожди, в эту осень золотого зерна гораздо больше на хранение заложим, а на следующую посевную и тебе сеять доверю. Васька! – приложив руки ко рту, крикнул он сыну, который шёл на другом конце пашни. – Смотри ровно там сей, старательно! Ежели потом проплешины будут, к бабам на прополку приставлю!

— Стараюсь я, бать! – донёсся отклик старшего сына. – Не беспокойся, всё гожее будет.

— Не беспокойся, – проворчал Архип. – За вами везде глаз да глаз нужо-он. У вас одни только мысли, как бы на завалинке ночью языками трепать да соседских девок щипать и лапать. Иди вон, Кузьма, насыпай, скоро у Васьки тоже в своём коробе зерно закончится. – Он подал младшему сыну пустую посудину. – Поторапливаться нам нужно, вона как солнце печёт, ежели не успеем быстро положенное на пашню зерно прикрыть, то сверху всё быстро коркой подсохнет, и потом всходить гораздо хужее будет. Ты, Кузька, Ваське как полный короб подашь, потом за лошадкой сразу ступай. Подгонишь её сюда с выпаса и мне сразу крикни. Запрягать её будем, а скоро и боронить начнём.

Посевная – время ответственное, не зря же говорили, в ней один день потом весь год кормит. Все крестьяне поместья с заутрени и до самого темна пропадали в поле.

С новым производством у плотины Болотного ручья не ладилось. Уже третий раз ломался отводимый от водяного колеса длинный вал, как только к нему пытались подключать новые токарные станки. Поместные механики ругались друг с другом, ища причину, и всех громче тут звучал голос Кузьмича.

— Зубья у передаточных колёс слабые! – доказывал он Мирону и Вешняку. – Как только большая нагрузка на вал идёт, скалываются они, клинит их, и потом всё разом рушится. Металл тут плохой! Вязкости и гибкости в нём нужной нет.

— Так литейщики с кузнецами всё сызнова по третьему разу уже сладили, – не соглашался Мирон. – Я, Кузьма Кузьмич, самолично в последний раз от начала и до самого конца за всем ходом поковки смотрел. Всё ладно у них там было, не придерёшься. Потом и наши на заводе всё толково обточили, отладили. Может, это сам вал скривило, вот он и рушит всё от большого биения?

— Да какой там скривило?! – возражал Вешняк. – Я сто раз уже его проверил, ровнёхонький он!

— А ты на глаз-то больно много разберёшь?! – спорил товарищ. – На глаз-то он вроде и ровный, а там целых три пяди разница между двумя концами по уровню.

— Тихо! – Главный механик поднял руку. – Эдак мы до самого второго пришествия можем спорить, ребятки, а дело, оно так и будет дальше стоять. Чегой-то во всей этой в нашей задумке неладное. Чегой-то не складывается в самой этой механизме вала и в «раздатке». На самом-то конце его хорошо эдак станочное приводное колесо крутится, а вот ежели с боковыми отводами для станков, то тогда всё, тогда сразу его клинит. Значится, мыслю я, в передаче вращения мы чегой-то недодумали. Дальше нам мыслить нужно, как всё поправить. Жаль вот, Андрея Ивановича в поместье сейчас нет, посоветовал бы, как оно лучше.