Книга На Запад!, страница 61 – Андрей Булычев

На ночлег расположились на том самом острове, где когда-то вели ночной бой. Опыт прошлого раза был учтен, и на берегу было разложено много костров. Тут же, возле самого среза воды дежурили чуткие люди с хорошим слухом. Как ни осторожничали черемисы, но их приближение услышали загодя. В сторону стука и плеска вылетело несколько ярко горящих сигнальных стрел, а потом вспыхнули и костры. Они осветили атакующих за полсотни шагов, и по ним ударили с берега из всего того метательного оружия, которое только было у караванных. Черемисы ближнего боя не приняли, они пометали в ответ стрелы и пропали в ночной темени.

— Караульным не спать, чутко ночь слушать! – наставлял дежурных андреевский старшина. – Вполне еще могут под самое утро полезть.

Но на реке было спокойно. На острове же две трети караванных спали, а треть дежурила с луками и самострелами наготове.

— Апа, вы бы поспали немного, всю ночь вон раненых опекаете. – Лютень присел возле лекарши, помешивающей на небольшом костерке какое-то варево. – Вот так же и Рина меня здесь же, на этом самом месте лечила, – и он потер кулаком бок. – Какую-то травяную кашку на маленьком своем костерке сварила, приложила к больному месту и завязала туго. И мне враз с того полегчевело. Боль спала, и я даже уснуть смог потом.

— Травки здесь нужной мало, – вздохнула Айгуль. – У меня на пояске в мешочке было немного, так все на лечебный взвар ушло. Расскажи мне о дочери, Лютень. Мы со всей этой суетой даже и поговорить-то не успели. Как она там у вас на чужбине? Ты сказал, что сын у вас? Как его назвали? Ты ее не обижаешь? – так и сыпались вопросы от пожилой женщины.

— Да что ты, апа! – отмахнулся Лютень. – Как я могу ее обидеть! Я же люблю ее. А сына, вашего внука, мы Егором назвали. Крепкий карапуз, кричит, настырный такой!

— Игэр, – переиначив на свой лад имя, произнесла Айгуль. – Как же все хорошо, что хоть кто-то живым из нашего рода остался, – и она, отложив в сторону ложку, которой мешала варево, подошла к посапывающим на войлочной подстилушке детям. – Это Айрат, он самый старший из внуков, ему десять, это внучка Гульнур, ей семь, а это Айдар, – погладила она по голове малыша. – Три годика ему, самый младший мой внук он был. Выходит, что теперь есть и еще младше его, – прошептала она и, закрыв лицо ладошками, разрыдалась.

— Ну что ты, что ты, мама? Ну-у, успокойся. Все. Вы у меня под защитой. Я никому больше не дам вас в обиду! – Лютень прижал к груди Айгуль, а она все продолжала рыдать.

Отходили от острова в спешке, нужно было использовать каждый час светлого времени, чтобы пройти подальше. Дымили белым затушенные, залитые водой костры, и к острову причалили две лодки-однодревки. На берег из них выскочили несколько воинов с копьями и топорами на длинных ручках. Они проверили сваленные кучки веток, что служили во время ночлега подстилкой, и внимательно осмотрели каждое костровище. Около небольшого костерка, где готовила свое снадобье Айгуль, двое следопытов сидели особенно долго. Наконец тот, что был постарше, понюхал найденную здесь же тряпицу.

— Раненые тут были, Миляр. Знахарка кого-то лечила. Здесь вот от подстилки сильно кровью пахнет, и вот еще на тряпке ее запах есть. Зря Акпатыр разрешил бабку отпустить, хорошая травница она была. Моему сыну зуб заговорила, а он до этого два дня кричал и спать никому не давал.