Книга На Запад!, страница 60 – Андрей Булычев

— Бей! – раздалась громкая команда, и защелкали тетивы луков и самострелов. В ответ из лодок лесовинов в русских полетели стрелы. Но команды черемисов были внизу, и русские, прикрытые высокими и крепкими бортами, могли их выбивать на выбор.

— Правее, держи правее, тюлень ты снулый! – выругался Фроуд, грозя кулаком кормчему с купеческой ладьи.

Тот бледный стоял на своем месте и, навалившись всем телом на рулевое весло, закивал. Его ладья медленно уходила к своему месту в строю. Стрела свистнула у самого уха Трески и срезала край его войлочной шапки.

— Теснее! – рявкнул молодой дружинный и приподнял свой длинный щит пешца. – А ты, дядька, рот не разевай, вишь, как лесовины стрелами ловко сыплют!

Словно в подтверждение этих слов, в его щит ударила одна, а затем впилась и вторая стрела.

Воята, перезарядив свой самострел раньше друзей, выбрал момент и выглянул в прогал между двумя щитами. Вот она, хорошая цель! Держась шагах в ста позади от малых лодок, на носу крупного челна стоял воин в черном плаще и что-то кричал. Наведя на него самострел, Воята плавно выжал спусковой крючок. Стальные его плечи резко распрямились, и упругая витая многожильная тетива послала тяжелый болт к своей цели. Воин в плаще резко дернулся и свалился в воду.

— Хорошо, вот и раки скажут спасибо, – пробормотал стрелок. Резкая боль резанула ему щеку, и он отдернул голову.

«Щелк, щелк!» – с боков ударили из самострелов перезарядившиеся Переяслав с Устимом.

— Ты чего это, Воятка, никак ранен?! – начавший накручивать рычаг взвода своего речника Устим бросился к другу.

— Пустое, кожу только стрелой срезало, – отмахнулся тот и стряхнул кровь на палубу. – Стреляй, Устим, только осторожнее, долго не заглядывайся, как вон я! Погодь маненько, сейчас оботрусь и тоже к вам подойду.

Потеряв людей и три лодки в неудачном нападении, черемисы с левой стороны каравана оттянулись назад, приглядываясь к кноррам шведов. В этот день они еще пару раз было наскакивали, но боковые дозоры андреевцев работали слаженно, и уже под вечер лодки лесовинов нырнули в прибрежную тень и пропали из вида.

— Все, что ли, на сегодня? – вздохнул Воята. – Вот ведь денек суматошный, и сколько же еще таких впереди?

— Да вся жизнь такая, – усмехнулся Лютень. – Пока ты молодой и рука меч держит, не жди покоя. Повезло тебе сегодня, Воята, на два пальца влево стрела ударила бы – и кашу жевать бы не смог.

— Воятка завсегда смогет, – хохотнул Переяслав. – Парень с ложкой в руке родился. Чего ему там черемисская стрела?!

— Ладно, щеку промой крепким хмельным, коли крови много вышло – это хорошо, – вздохнул Лютень. – А то, знаешь ли, эти вон горазды мазать свои стрелы всякой заразой. Повезло тебе, что обычная это была, а то бы уже всю морду раздуло. – И старшина пошел к корме, где на палубе в одной тесной кучке сидели обменянные булгары. – Апа, все ли живы, никого не задело стрелой?

— Все, все, – покачала головой булгарка. – Испугались только вот детки, но ничего, мы их уже успокоили с женщинами. Позволь я раненым помогу? Вижу, у двоих кровь была.

— Одному стрела щеку взрезала, второму плечо отшибло. Если бы чуть ниже, где кольчуги не было, то… – и Лютень махнул рукой. – Погляди, апа, у нас-то ладно все обошлось, а вот на ночлег встанем – посмотрим, что там у остальных.