Книга Крест за Базарджик, страница 46 – Андрей Булычев

— А у берега? – поинтересовался Тимофей.

— А у берега там сама река будет прикрывать, – раздражаясь, ответил Вешин. – Всё, прапорщик, иди делом лучше займись.

— Есть делом заняться! – Гончаров вскинул ладонь к козырьку каски и, повернувшись, зашагал к своим драгунам.

— Я же говорил – старшим грубит. – Кадилин кивнул ему вслед. – Ну чего, Пётр Гордеевич, правда, что ли, сбоку повозки выставлять?

— Да выстави ты уже их! – рявкнул тот и зашагал в ту часть лагеря, где расположились уланы.

— Сыткин, Чанов, с каждого драгуна по три кола заготовить и потом забить! – приказал поившим лошадей унтерам Гончаров. – И по одному «ежу» на троих, как я вам показывал, выставить. За готовщиков работа на всю артель ложится, так что рубите кольев больше.

— Ваше благородие, смеркается, разрешите отъехать? – попросил командира Блохин. – Да мне и полчаса хватит его пристрелять. – Он похлопал рукой по прислонённому к ноге штуцеру. – А рогатки за меня Гришка с Андрейкой сделают.

— Езжай. Только чтобы через час уже тут был! Назар Иванович, вы скоро?! – крикнул он уланскому вахмистру.

— Сейчас, вашбродь, – отозвался тот, придерживая торбу у конской морды. – Немного осталось. Докормим – и сразу поедем.

— Большой круг возьмите, Назар Иванович, – попросил вахмистра Тимофей. – Версты три было бы лучше. На тот берег тоже перейдите и там оглядитесь. Вернётесь в лагерь, а вас уже горячий ужин будет ждать.

— Понял, сделаем круг. Готовщика одного я тут оставлю, а остальных всех с собой заберу. Заканчиваем, братцы! – крикнул он своим уланам. – Пока совсем не стемнело, через реку перейдём, потом уж и впотьмах ехать можно.

Довольный Лёнька ехал, мурча себе под нос какую-то незатейливую песенку. Перевод с Кавказа к далёкому Дунаю оказался не таким уж и страшным. Служба – она везде, в общем-то, одинакова, самое главное, что с ним сейчас была его артель, его самые близкие в этой солдатской жизни люди. Ещё и земляк, рыжий Фрол, к ним присоседился. А вчера он получил совершенно новенький штуцер, в строевых взводах-то иметь такой большая редкость, а уж в интендантской охране и подавно. Статус! Сразу видно, что это бывалый, умелый драгун с ним, ещё и медаль Аннинская на груди.

— Эх, красота! – И он потёр красный кругляш пальцем.

Шедшая лёгкой рысцой кобыла вдруг махнула головой и всхрапнула, сбивая ход мыслей. Шесть лет, проведённых в седле, не прошли даром, и Лёнька мгновенно насторожился. До его ушей донеслось лошадиное ржание, и он инстинктивно потянул из бушмата штуцер.

— Тпру-у! Стой! – Он натянул левой рукой поводья. – Кто ещё там может быть?

Кусты на опушке рощицы качнулись, и на открытое место, настёгивая коней, выскочило сразу несколько всадников в том одеянии, которое никак невозможно было ни с каким другим спутать. Дели! Безумные, отчаянные всадники на службе у султана. На головах виднелись чёрные, обмотанные тюрбанами шляпы в каких-то разноцветных лентах и перьях. За спиной растопыренные крылья, как у «летучих» польских гусар, а сами в звериных шкурах. Леонид уже встречался с ними на Кавказе, и вот они опять перед ним! Приклад штуцера упёрся в плечо.

— Бам! – разорвал тишину выстрел винтовального ствола. Вогнав его в петлю бушмата, Лёнька пришпорил коня в крутом развороте.

— Ходу, ходу! Но-о!!!