Книга Крест за Базарджик, страница 122 – Андрей Булычев

— Так ещё и не ушли ведь, Александр Маратович! – воскликнул Марков. – Ну что же вы так обречённо заявляете? Мы ещё и эту кампанию вовсе не окончили. Подождите, вот подведут зимой резервы из глубины России, и продолжим наступление. А с Наполеоном у нас сейчас прочный мир, он спит и видит, как через Ламанш со своей армией перемахнуть. Британцы-то его ох как морской блокадой душат. Вот уж кто для него первый враг, так это они, но уж никак не русские.

— Много вы понимаете в политике, молодой человек! – усмехнувшись, произнёс Назимов. – У меня кузен в дивизионном штабе служит…

— Да кое-что понимаю! – вскинулся Марков. – Да и я, знаете ли, сударь, не из худородных, чай есть с кем посекретничать!

— Господа, не ссорьтесь, – попытался примирить их Тимофей. – Вон второй взвод из ворот выезжает, а рядом с Гуреевым господин капитан. Дима, поехали к своим драгунам.

Выстроившись походной колонной по двое, эскадрон пошёл в сторону Никополя.

— Заносит Назимова. – Марков, отстав от своего взвода, пристроился к Тимофею. – Важничает, о политике рассуждает, кузеном своим хвалится. Хочет в заместители к Копорскому встать и штабс-капитанский чин получить, а по старшинству-то ему выслуги не хватает.

— Да и Бог с ним, – отмахнулся Тимофей. – Пусть бы и пошёл в заместители, чего ты вредничаешь? Свой ведь, из взводных, а так если не его, то и не знай, кого ещё назначат. Придёт вон такой, как Грабин из четвёртого эскадрона, вот уж намаемся.

— Ну не скажи, Тимоха. – Марков, не соглашаясь с другом, покачал головой. – Свой-то он свой, пока с тобой на одном уровне, а как только вверх пошёл, так ещё больнее, чем чужой, грызть будет, показывая свою начальственность. А тебе от своего такое терпеть тяжелее, чем от чужого. Согласен?

— Ну не знаю. Нам, худородным, ведь вас не понять, аристократов, хоть так, хоть эдак – всё одно лямку прапорщика придётся тянуть.

— Ладно, не скоморошничай! – фыркнул Димка. – Так-то и у тебя старшинство на подпоручика подошло. Если переводом никто не заскочит из другого полка, глядишь, тоже представление в столицу отправят, тем паче к тебе и Копорский, и сам полковой квартирмейстер благоволят. И даже Салов, помнится, как-то в пример ставил.

— Четвёртый взвод, передовым дозором выезжай! – донёсся крик из головы колонны.

— О, похоже, это нас капитан кличет, – поднявшись на стременах, произнёс Гончаров. – Ну точно он. Слушаюсь! – крикнул он, помахав командиру рукой. – Взвод, правое плечо вперёд! Аллюр рысью! За мной марш!

Две дюжины всадников, выехав из общего строя влево на обочину, ускоренной рысью поскакали вслед за прапорщиком.

— За полверсты впереди нас идите! – крикнул проезжавшему мимо Тимофею Копорский. – В сшибки с турками не сходиться! Буде вдруг их большие силы встречены, отскакивайте сразу назад!

— Слушаюсь, господин капитан! – откликнулся тот и, дав шенкелей, повёл фланкёров за собой по дороге.

Не доезжая около десяти вёрст до Никополя, встретили казачий разъезд примерно в полсотни сабель. Командующий казаками хорунжий посовещался с Копорским, и командиры решили далее держаться вместе. В окрестностях крепости натолкнулись на сотню сипахов, как видно и они тоже объезжали окрестности. Противники постреляли друг в друга, и турки, потеряв коня с парой человек, отъехали к городу. Преследовать их не стали, боясь попасть в засаду. Три дня пролетели, и эскадрон вернулся обратно в Свиштов.