Книга 1812, страница 28 – Андрей Булычев

Двадцать первого августа по установленной командиром полка очерёдности в объезд берега уходили эскадроны капитанов Копорского и Мейендорфа.

— Казимир Иванович, тебе со своими драгунами вниз по течению до Олтеницы идти, — ставил задачу присутствовавший на утреннем построении Зорин. — Пётр Сергеевич, тебе вверх, к селу Зимничи. Там переночуете — и обратно. Напротив вас Туртукайская и Свиштовская крепости будут, оглядитесь, местных рыбаков поспрашивайте, может, они какую активность у турок заметили. Сами знаете, нам, главное, переправу неприятеля не прозевать. Ну всё, командуйте марш!

— Третий эскадрон, напра-аво! Четвёртый, нале-ево! — выезжая из общего строя, прокричали капитаны. — Походной колонной по двое! Аллюр шагом!

Выехав за пределы лагеря, пошли далее привычным уже порядком. В отрыве на полверсты следовали головным дозором фланкёры, за ними шли все остальные. На реке мелькали силуэты судов. Вторую неделю турки, оттеснив русскую флотилию и заняв большие острова, хозяйничали на Дунае выше Журжи.

— А я у флотских, когда мы с Гришкой парусину меняли для полога, спрашиваю, а чего же вы так речку-то позорно басурманам отдали? — долетел до Тимофея голос Ярыгина. — Так они чуть было в драку не кинулись на нас с обиды. Мы бы, говорят, их в один день к Видину бы отогнали, так командование не даёт силу показывать. Пущай, дескать, ходят они себе выше Журжи и хозявами себя чувствуют. Не пугайте, мол, турок.

— Да ладно, враки это всё! — послышался голос Чанова. — Не может начальство просто так реку туркам отдать. Брешет кто-то, или они, или ты сам, Стёпка.

— Ильич, да мне-то на что врать?! — воскликнул возмущённо Ярыгин. — Гришка, подтверди, что взаправду так говорили!

— Ну да, всё верно, без обману, — засвидетельствовал слова товарища Казаков. — Так и сказали, что велено не мешать туркам на реке.

— Странно это всё, — встрял в разговор Блохин. — В открытом бою неприятеля одолели, а потом ему Рущук отдали. Речникам нашим силу не дают показывать. Ещё и отрядам больше эскадрона не велено на берегу показываться. К чему всё это? Турки вон совсем осмелели, сначала острова заняли, а скоро так и вовсе на наш берег перепрыгнут. Куда наш Кутузов смотрит? Когда ему за спину зайдут?

— Отставить разговоры! — рявкнул, обернувшись, Тимофей. — Унтер-офицер Блохин, берите своё отделение. В паре вёрст впереди заросшее камышом устье речушки, которая впадает в Дунай, там три хижины рыбаков с нашей стороны стоят, проверьте всё вокруг них, порасспрашивайте местных. Может, они видели чего интересного?

— Есть проверить устье речки, ваше благородие. — Лёнька козырнул. — Отделение, за мной! — И выскочив вперёд, повёл за собой ускоренной рысью дюжину драгунов.

Прошло минут десять, и до ушей Тимофея долетели звуки ружейных выстрелов.

— Взвод, к бою! Ружья из бушматов! — прокричал он, потянув за цевьё своё. — Галопом за мной!

Среди зарослей и строений на берегу мелькали фигуры, хлопали выстрелы и слышались крики. Осадив Янтаря у разросшейся ветлы, Гончаров выпрыгнул из седла.

— Коноводам принять коней! — рявкнул он, взводя курок. — Взвод, в цепь! Вперёд!

Над головой пропела пуля, ещё одна сбила ветку куста рядом. Огонь вели из хат и сараев, из разросшегося вокруг строений хутора сада. Перебежав открытое место, Тимофей упал около перезаряжавшего за деревом свой штуцер Блохина.