Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 102 – Андрей Булычев

— Куда лезешь! Выйди вон на улицу! – показал на дверь Силович.

— Чего, Тимоха, на тебя, что ли, это Иванович орал? – проходящий мимо с корзиной Антип остановился около земляка.

— Да ну его! – отмахнулся Гончаров. – День сегодня какой-то у меня неудачный. С утра еще не задался. То новый взводный на построении взъелся, теперь вот еще и каптенармус взбучку дал.

— Да ладно тебе, Иванович – он не злопамятный, – махнул рукой Бабкин. – Тем паче за тебя сам вахмистр горой стоит. Вон давеча писарю своему выговаривал, что его в строевые скоро переведет, а тебя заместо него возьмет. «Ибо порядку и грамотности у Гончарова больше, чем у Никифора!» – продекламировал, подняв палец, Антип. – Во! Именно так он и сказал. Так что не боись, каптенармус тебе не страшен, а вот что взводный взъелся – это, конечно, плохо. Взводный, он хоть и самый маленький из господ офицеров, поставленных над нами, но ведь все время мы у него на виду. Много может крови нашему брату попить. Эх, тебе бы к нам, в нестроевые перейти, да куда уж там, не возьмут из фланкеров, молод ведь еще и ремеслом никаким, окромя грамоты, не владеешь. А может, все-таки поедешь в писари? Но это ведь тебе Никифора надобно подсидеть? – и он внимательно посмотрел на Гончарова.

— Не буду я никого подсиживать, – буркнул тот. – Мне и в моем отделении неплохо. Скучно у вас там, у нестроевых.

— Скучно ему! – хохотнул Бабкин. – Не набегался еще, что ли, не настрелялся? Э-эх, молодо-зелено!

В это время дверь распахнулась, и с эскадронного интендантского склада на улицу вышел Силович.

— На вот, примерь! – буркнул он, сунув Тимофею сапоги. – Ну, хороши ли, не жмут?

— Как раз на чуток лишь больше, на портянку самое оно, – проговорил радостно Тимофей. – И кожа какая хорошая, мягче, чем обычно бывает.

— Конечно, мягше, – фыркнул Сошников. – Унтерам обычно такие дают или трубачам.

— Спасибо, Ефим Силович, – поблагодарил командира Гончаров. – Вот теперь и в поход идти можно.

— Ла-адно, чего уж там, свой же, – проворчал унтер. – А до похода нам, Тимоха, еще дожить как-то надо. Новый взводный шибко глаз на тебя свой нацелил. И мне вон, видишь, за тебя перепадает. Сегодня строевым шагом будешь перед ним ходить. Так мой тебе добрый совет: ты лучше старые сапоги начисть и салом их размягчи. В них пока ходи, а то новые не разношены как следует, так всю ногу ими собьешь до пузырей. Ох, тогда ведь измучишься!

— Понял, Ефим Силович, спасибо вам за участие и за совет, – поблагодарил отделенного Тимофей.

— Да ладно, – махнул тот рукой. – Зайди вон в бумаге интендантской роспись поставь. Порядок, он завсегда должен быть в таких делах. А ты чего тут встал? – перевел он взгляд на застывшего с корзиной в руках Антипа.

— Так я за чистым исподним для их благородий, господин унтер-офицер, – пробормотал тот.

— Ну вот и иди, значиться, за исподним, – насупился Сошников. – Зевает он тут, уши развесил!

Три дня длилась «индивидуальная строевая подготовка» для Тимофея. И это помимо той, которую и так задавал господин прапорщик для своего взвода. Два часа личного времени после ухода за лошадьми топал ногами Гончаров на небольшой площади перед ханским дворцом, отдавал честь, делал парадные приемы с оружием и без. Командовал при этом Сошников, а господин прапорщик поправлял, как он выразился, «полную бестолочь и болвана».