Книга За храбрость!, страница 94 – Андрей Булычев

Двадцать пятого мая русский лагерь у селения Цалка был поднят по тревоге. Били походные барабаны, выдували сигнал побудки эскадронные горны. Нижние чины выбегали из своих остроконечных парусиновых палаток и строились в специально отведённых для этого местах. Через десять минут все стояли при оружии и ловили взглядами фигуры штаб-офицеров^[17], собираемых отдельно.

— Наше начальство идёт, – пронеслось по шеренгам. – Хмурные уж больно, видать, случилось чего.

— Драгуны! – оглядев строй, крикнул подполковник Подлуцкий. – Войска генерал-майора Несветаева под Гюмри ведут ожесточённый бой со всем войском эрзерумского сераскира. Снаряды и патроны у наших солдат заканчиваются, и они вынуждены отбиваться от неприятеля штыками. Чтобы не допустить их гибели, главнокомандующим всеми кавказскими силами империи графом Гудовичем приказано идти им на помощь. Дабы ускорить прибытие подмоги, велено выслать вперёд всю нашу кавалерию и казацкую конницу. Выступать приказано сейчас же. Донские полки Агеева и Богачёва уже выходят. Нам дан час на сборы, сколько сможем, везём с собой на конях припасы и фураж. Не хватит до места, значит, остальное добудем в дороге. Лагерь оставляем на нестроевых, они тут всё приберут. Ваше дело, братцы, – обиходить коней и получить припасы. Эскадронным командирам распустить строй!

Через час, следуя в походной колонне, Тимофей обернулся с возвышенности. Позади осталось гостеприимное село Цалка, расположенное в низине, с его садами, чистейшей водой речек и ручьёв, редкими для такой местности великолепными пастбищами и устроенным бытом. Впереди были горные перевалы и двести пятьдесят вёрст трудного пути.

— Не растягиваемся, ходу, ходу! – донёсся крик командира эскадрона.

— Отделение, подтянись! – обернувшись, крикнул Гончаров. – Ярыгин, у тебя саквы^[18] на левый бок сползли, ты как их торочил, оболтус?! А если коня угробишь?!

— Сейчас поправлю, господин унтер-офицер! – откликнулся Степан. – Спешил очень. На меня ведь ещё котёл нагрузили. Разрешите на обочину отъехать?

— Отъезжай, – разрешил Гончаров. – Пять минут времени тебе, и чтобы потом догнал!

Шли всё светлое время суток. На третий день пришлось спешиться, потому что дорога забралась высоко в горы, и дальнейшее движение в конном порядке стало попросту невозможным. В долинах стоял летний зной, здесь же драгуны достали шинели и теперь кутались в них, укрывая лица от колючего, резкого ветра. Трижды навстречу выскакивали посыльные группы казаков от генерала Несветаева. Станичники рассказывали: под Гюмри идут жесточайшие бои. Турки бешено атакуют и даже трижды врывались в город, но были отброшены гренадерами в контратаках. Боевого припаса практически не осталось, воюют в основном штыками. Войска изнурены и обессилены, но о сдаче или отходе не помышляют.

Колонна пошла дальше, и до Тимофея долетел разговор Огнева с Кравцовым.

— Конечно, как отступишь, пока ты в городе бьёшься, тут хоть какая-то защита от многочисленной османской конницы, – сетовал капитан. – На равнину выйдешь из-за стен, только и останется одно спасение от неё – это каре. А тут и пушки выкатят, пехота со всех сторон навалится, и всё, конец. Спешить, спешить нам надо.

Уже за сутки перед спуском в Ширакскую котловину очередные гонцы принесли тревожную весть. С юго-восточной стороны дальним дозором обнаружено шедшее в нашу сторону огромное персидское войско. Если у персов есть договорённость с турками о совместных действиях против русских – быть беде.