Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 50 – Елена Львова

— Да ты что? — усмехается Игорь, прищурившись. — Москвича в ледяную нору затащили? Живой хоть?

Ваня оборачивается, замечает меня и расплывается в улыбке.

Я подхожу ближе, чувствуя на себе любопытные взгляды.

— Пока держусь, — отвечаю и улыбаюсь. Не напряженно, а легко, потому что от Ваниной радости и правда тепло становится.

Игорь крепко хлопает меня по плечу, по-свойски.

— Ничего, — говорит он. — Тяжело в учении, легко в бою. Обкатают тебя тут, москвичом быть перестанешь. Как Роман.

— Гляди, затянет тебя тут, — добавляет кто-то из толпы, щербатый мужик в ушанке. — Будешь потом с нами строганину на скорость есть. На вылет.

Все дружно смеются. Коротко, гулко, но без злобы. Я киваю, принимая шутку, и чувствую, как отпускает то напряжение, с которым ехал сюда.

— Дядя Марк, а что ты принес? — с любопытством спрашивает Ваня.

Я присаживаюсь перед ним на корточки. Сердце колотится, как перед экзаменом, и я злюсь на себя за этот дурацкий мандраж.

— Это тебе, — говорю спокойно, насколько получается, и протягиваю пакет.

Ваня моргает. Ресницы у него светлые, в инее, и от этого взгляд кажется совсем беззащитным.

— Мне?

— Тебе.

Он осторожно заглядывает внутрь. Сначала просто смотрит, не понимая. Потемки пакета скрывают содержимое. Потом еще раз, уже глубже, вглядываясь. А потом резко втягивает воздух так громко, со свистом, что мужики у крыльца оборачиваются на звук.

— Это… настоящий? — голос у него срывается на шепот. Тонкий, почти прозрачный.

— Настоящий.

Он вскрывает коробку дрожащими руками. Пальцы не слушаются, скользят по картону, никак не могут поддеть край. Я сглатываю, почему-то ком в горле становится только больше.

Смартфон блестит, отражая холодное северное небо. Конструктор шуршит упаковкой, переливается яркими картинками. Ваня смотрит на это богатство так, будто ему подарили луну. У него даже рот приоткрывается от избытка чувств.

— Круто! — голос срывается на визг. Высокий, радостный, почти режущий слух. — Надо маме показать!

Он бежит к ней. Спотыкается на ровном месте, взметая снег, но не падает — удерживает равновесие чудом, взмахивает руками и летит дальше, прижимая коробки к груди так крепко, будто это не подарки, а само счастье, которое можно выронить и разбить.

Я смотрю ему вслед и чувствую, как внутри разливается густое, тягучее тепло, от которого почему-то щиплет глаза и хочется дышать глубже.

Я иду следом за Ваней, и в голове уже прокручивается вечер. Как я приглашу Наталью поужинать вместе, пообщаться. Воображение сразу рисует разнообразные картинки развития событий.

Я даже не замечаю, как оказываюсь у двери ее кабинета. Стучу, приоткрываю, захожу.

Она сидит на корточках перед Ваней, рассматривает подарки, которые он сует ей под нос. Смартфон, конструктор, коробки, инструкции — все это лежит на полу, Ваня тычет пальцем в экран и что-то быстро-быстро рассказывает.

Она кивает, улыбается ему. Но когда я вхожу, поднимает на меня глаза.

И я вижу.

Вижу в этом взгляде все что угодно. Только не радость, не благодарность, не то тепло, которое я ловил на себе вчера в ледяном зале. Что-то холодное и колючее. Острое, как ледяная крошка.

Она поднимается с корточек резко, пружинисто. Подходит ко мне, берет за локоть и выталкивает в коридор. Буквально выталкивает, я даже среагировать не успеваю. Дверь за нами прикрывается, отсекая Ванино счастливое бормотание.