Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 27 – Елена Львова

Я иду к машине и каждый шаг отдается в голове. Внутри меня все кипит. Горячая, глухая злость, которая поднимается из самой глубины, откуда появляется крайне редко.

Этот невыносимый москвич, с его умным взглядом и дурацкими выводами. «Понятно, почему вы такая». Как он смеет? Он меня не знает. Не знает, как я ночи не спала, принимая сложного олененка. Не знает, как вытаскивала из стойла старую Ягодку, когда у той отказали ноги. Не знает, что я спасла его друга Романа от банкротства, когда пришла сюда три года назад и навела порядок в ветеринарной службе. Он ничего не знает! А уже все понял, все решил. Самодовольный, самоуверенный…

Я с силой открываю дверь машины и сажусь за руль. Сжимаю руль изо всех сил, вкладывая все свое негодование. Дышу ровно и глубоко. Морозный воздух обжигает легкие, но не гасит огонь внутри.

Нужно за Ваней, эта мысль возвращает меня в реальность и вытягивает из водоворота гнева. Ванечка уже ждет. Он самое важное, что у меня есть в жизни. Он и есть моя жизнь. А этот Марк… временное недоразумение.

Завожу мотор и еду по укатанной дороге к поселку. И тут телефон оживает на панели от звонка.

— Наталья Петровна, на дальнем стойбище у Семена Чингиса проблема. — Голос пастуха, Алексея, срывается от ветра. — Наш лучший племенной самец, Чемпион, с утра лежит, не встает. Живот вздут, дыхание тяжелое. Семен говорит, похоже на заворот. Температура падает.

Лед пробирается вдоль всего позвоночника. Заворот кишок у оленя. Да еще у самца-производителя, главной ценности стада. Это не просто проблема — это катастрофа, если не успеть. Счет идет на часы, а потом и на минуты. Там, на дальнем стойбище, нет ни оборудования, ни навыков для полостной операции. Только я.

— Колете спазмолитик? Перенесли в тепло? — автоматом спрашиваю я, уже прокручивая в голове список того, что нужно взять с собой: набор для экстренной лапаротомии, антибиотики, растворы…

— Колем, перенесли. Но ему хуже, Наталья Петровна. Очень хуже.

Черт. Семен не юнец, но ночь в такую погоду в чистом поле… Это риск. Большой риск.

— Кто рядом? Кто может помочь?

— Все бригады либо на линии, либо только вернулись, заправляются. Ближайшие свободные — через три часа минимум.

Три часа. А до темноты — четыре. И каждый час для Чемпиона может стать последним. Ванечка… Ваню нужно забрать сейчас. Я быстро соображаю. Галина Сергеевна? Соседка, которая иногда сидит с ним. Набираю ее номер.

— Галя, ты где? Мне срочно нужно…

— Наташ, милая, я в Якутске! — перебивает она. — У внучки маленькая температура, я на пару дней приехала помочь. Ты как? Ваня?

Все. В голове пустота. Все варианты, все запасные выходы, как по закону подлости, один за другим гаснут. Ребенка оставить не с кем. От слова — совсем.

И тут, как назло, из самого темного угла подсознания выползает неприятная и скользкая мысль, от которой мороз по коже.

Марк.

Нет. Ни за что. Абсолютно нет. Я даже озвучиваю это вслух в пустом салоне, чтобы прогнать идею:

— Не может быть и речи.

Но мысль не уходит. Она обрастает аргументами, как ледяной ком. Он сейчас в теплом кабинете. Он не пьян, он не псих. Он, конечно… нелепый. Безответственный? Возможно. Но явно не злонамеренный. Роман доверяет ему свой дом, называет его надежным парнем. И… он не выглядит тем, кто обидит ребенка. Скорее тем, кого ребенок заткнет за пояс в словесной перепалке.