Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 20 – Мара Евгеника

— Ужинайте без меня. И не жди, ложись спать.

— Я всё равно буду тебя ждать, — говорю, и вкладываю в эти слова всё, что чувствую.

Пауза. Потом тихое:

— Я люблю тебя, Маришка.

— Я тоже очень сильно люблю тебя, Савва.

Кладу трубку и смотрю на дорогу сквозь пелену слёз.

Я не знаю, что происходит. Не знаю, почему он такой напряжённый. Не знаю, что скрывает.

Но я знаю одно: я буду ждать. Всегда. Сколько нужно.

Потому что он — моя жизнь. И без него её нет...

Савва

Выехал из офиса. И впервые в жизни не могу ехать домой.

Не могу. Потому что понимаю: мне нужно сказать Маринке правду.

Ту, которой я боюсь больше всего.

Боюсь, потому что Мариху разорвёт.

Съезжаю на обочину у поворота в наш посёлок. Глушу мотор. Смотрю на тёмные окна домов, на фонари, на дорогу, которая ведёт туда, где моя семья. И не могу тронуться с места. Но и…

Разговор отложить просто невозможно. Я это знаю точно.

Мне надо решиться и все сказать своей «овнихе». Потому что теперь я знаю — мальчик Ваня — мой сын. Это подтвердил тест ДНК.

Открываю конверт и смотрю на бланк «вероятность 99,9%». Но…

Я до сих пор не могу понять, как вообще это со мной могло случиться.

*** Алтай. Четыре года назад.

Мы совершили восхождение. Спустились вниз. Настроение было отличное.

Правда я был на «дрожжах» скандала, который перед отъездом устроила Маринка.

Все время с раздражением думал и перебирал, с чего жену понесло, от чего она начала биться в истерике. В чём я оказался виноват?

Мы нормально собирались ехать.

Марина была не против. И всё в принципе шло хорошо: дети здоровы, настроение нормальное. Но…

Маринку, словно черт за задницу ущипнул. Её сорвало, как всегда, с полпинка.

Будто что-то щёлкнуло в голове.

То ли я сказал не так, то ли она что-то вспомнила — не знаю.

Причину я не мог понять ни в момент скандала, ни потом на Алтае, ни уж тем более сейчас. Но…

Тогда все понеслось в лучших традициях моей жены: перечисление всех моих «не так и не то» с момента школы, на кого я посмотрел, что думаю всю жизнь только о себе, что эгоист, что ей всё надоело, что она устала мотаться со мной по горам и весям, что мои увлечения и мои хотелки всегда на первом месте, а она с детьми где-то там, на задворках, и только для того, чтобы меня обслуживать.

Маринкины упрёки я слушаю постоянно. Все годы нашей жизни. И к ним, в принципе, привык. Стараюсь не обращаться на это внимания, потому что так было в Марины дома. Ее мать всегда чумарила отца. Пока не дочуморила до развода.

Я же всегда хотел, чтобы моя Маринка была счастлива.

Она все время пыталась мне доказать, что она для меня все — лучшей жена, хозяйка, мама.

Причем я никогда не настаивал, чтобы у нас было много детей — предлагал Марихе предохраняться.

Мы даже прошли через это. Но…

Всегда наступал момент, когда мы оказывались беременными.

И Маринка воспринимала это с радостью.

Потому что как только становилось известно про беременность и у нас рождался малыш, она успокаивалась. Была занята, переставала меня некоторое время терроризировать.

Я даже шутил, что у неё появляется уверенность самки: пока малыши у папки под присмотром — самец никуда не денется.

И это на самом деле так…

Я очень люблю свою семью. Обожаю Маришку и детей. Всех. Они разные, но для меня они — самое главное.