Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 12 – Мара Евгеника

Мы стоим под струями душа.

Тёплая вода стекает по лицам, по телам.

Я смываю с него пот, он — с меня.

Целуемся. И снова соединяемся.

Господи, мне наша близость кажется бесконечной. Мы можем заниматься любовью часами и сутками — нам всегда мало.

Наши темпераменты пляшут в унисон, разжигают друг друга, как воздух огонь.

Мы меняемся ролями, подхватываем ритм, ведём и ведёмся.

Я люблю его. Он любит меня. И наша любовь умопомрачительная.

Наконец, окончательно вымотанные, мы выбираемся из душа.

Савка вытирает меня большим махровым полотенцем — растирает каждый сантиметр, будто я маленькая девочка. Потом целует лицо, облизывает мои губы, шепчет:

— Ты самая красивая женщина на земле. Ты моя Ева.

Подхватывает меня на руки и несёт в постель.

И я знаю, что будет дальше.

Савка надевает на меня пижаму — я даже не сопротивляюсь, сил нет.

Сам натягивает трусы. Ложится рядом, обнимает, прижимает к себе.

— Ну всё, — смеётся он в темноте. — От Машки защитились.

Я улыбаюсь и проваливаюсь в сон.

Кажется, сплю всего пять минут. Но…

Сквозь дрёму слышу шорох, хихиканье, топот маленьких ножек.

Матрас прогибается.

Нас настойчиво раздвигают в разные стороны.

И между нами втискивается маленькое тёплое тельце.

— Ню..ню…ню! — командует Машка. — Лечь Мафе надо!

Доча плюхается между нами.

Чмокает меня в щёку.

Сквозь ресницы вижу, как Машуля поворачивается к Савке, обнимает его за шею и торжественно заявляет:

— Любю папу!

Чувствую, как его рука ложится мне на талию поверх Машки, как он целует дочку в макушку.

Савка обнимает нас обеих, прижимает к себе.

— Я вас обеих люблю, — шепчет он. — Спите, мои девчонки.

Закрываю глаза. Машка сопит между нами. Савкина рука греет бок.

И в этот момент я абсолютно, бесконечно счастлива.

Я не знаю, что скоро наша жизнь перевернётся с ног на голову.

Не знаю, что эта идиллия — последняя.

Я просто сплю в обнимку с самыми любимыми людьми на свете.

И мне хорошо…

Марина

Во сколько мы уснули — не помню.

Провалилась в сон, как в омут, и даже сны не снились.

Только темнота и тепло Машули и Савки.

Просыпаюсь от того, что дочурина крутится. Маленький юркий чертёнок, втиснувшийся ночью между нами, теперь вертится, как уж на сковородке.

Машинально обнимаю дочь, прижимаю к себе — пахнет молоком и детским шампунем, такой родной запах. Но…

Машка не собирается досыпать. Она чмокает меня в нос мокрыми губами и заявляет:

— Мася фочет кусять!

— Маш, ну поспи ещё немножко, — мычу, не открывая глаз. — Рано же...

— Неть!

Машка уже ноет, капризничает и елозит.

— Кусять фочу!

Смотрю на часы на стене сквозь прищуренные веки. Без пятнадцати шесть.

Господи, за что? Утро раннее, солнце только-только начинает золотить шторы, а мне уже надо вставать.

Савки рядом нет.

Я даже не удивлена. Знаю, где его найти — внизу, в спортзале. Железки тягает, воду в бассейне бороздит.

Угораздило же мне влюбиться и выйти замуж за мужика, который встаёт ни свет ни заря, чтобы истязать себя физическими нагрузками.

Мне бы поспать ещё. Хотя бы полчасика. Но… Мария Саввишна спать уже не даст — это факт. Смотрю на дочь сонными глазами, пытаюсь договориться:

— Машуль, давай ещё чуть-чуть полежим? Ну пожалуйста...

— Кусять фочу! — орёт она мне прямо в ухо.

Всё. Договориться не выйдет. Машка, как я села на горбатого ишака.