Книга Останься в моей памяти, страница 83 – Лия Султан

А между тем сердце тянется к Айле. Оставив девочек, я подхожу к ней и зову тихо. Она поднимает глаза, в которых бездна боли и отчаяния.

Мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова, а потом она встает и слабым, сиплым голосом рассказывает:

— Она обещала быть дома до вечера. Она обещала вернуться. Мы договаривались. Я сказала: «Будь на связи и домой до темноты». Она сказала: «Конечно, ма». Она обещала...

Сейчас для меня в пространстве есть только она. Обняв ее, я повторяю только одно:

— Она вернется. Она к нам вернется.

Айла утыкается лицом в мою грудь и плачет. Плачет так, как не плакала, наверное, никогда. Ее тело дрожит, и я еще крепче обнимаю ее, будто моя сила сейчас как-то поможет оградить ее от мыслей и страхов. Из нас двоих я должен держаться, должен быть ее скалой.

— Она сильная, — шепчу я. — Наша девочка сильная. Она справится.

Айла кивает, не отрываясь от меня. Арман отошел, дав нам пространство. Я даже не смотрю на него. Мне плевать на него. Есть только она и наша общая боль.

Я не умею молиться. Честно. Не знаю, как просить у Всевышнего. Но сейчас, стоя в этом больничном коридоре, с Айлой в моих объятиях, я мысленно кричу куда-то вверх: «Забери мою жизнь. Хоть сейчас я отдам тебе все. Только пусть она живет. Только пусть моя девочка откроет глаза. Я все отдам. Все».

Проходит еще час. Я уже потерял счет времени. Приезжает Айгуля, и Айла переключается на нее, потому что она та, кого она всегда слушает. Девочки сидят, прижавшись друг к другу. Арман приносит всем воду, молча ставит бутылки на скамейку. Я сижу чуть поодаль, уперев локти в колени, а пальцы, сцепленные в замок, — в лоб.

И вот, наконец, двери открываются, и выходит врач. Он спускает маску на подбородок, хмурит брови, и мне это совсем не нравится.

— Родители Алии Усмановой? — спрашивает он.

Мы с Айлой встаем одновременно и подходим к нему. Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.

Врач смотрит на нас, каждая секунда его короткого молчания убивает.

— К сожалению, — начинает он, и остальное я уже слышу сквозь помехи, — во время операции у Алии открылось сильное кровотечение… и сердце остановилось. Мы пытались ее реанимировать, но... безуспешно.

Я слышу эти слова, я вроде бы их различаю и понимаю, но мозг отказывается их принимать. И я не могу ничего сказать, как будто сразу онемел, утратил все способности говорить, двигаться, думать.

— Что? — шепчет Айла. — Что вы сказали?

Врач открывает рот, чтобы повторить, но она уже не слушает.

— Нет! — мотает головой она, отказываясь верить. — Она обещала прийти домой до темноты. Она сказала, что недолго. Вы про кого-то другого говорите.

— Айла, жаным, — ее пытается притянуть к себе Айгуля, но Айла отстраняется.

— Нам очень жаль, но сердце не выдержало.

— Нет-нет, — она смотрит на доктора стеклянными глазами, — Идите обратино, сделайте еще что-нибудь. Она жива. Моя девочка. Пожалуйста...спасите мою девочку. Вы же можете.

— Айла, — снова зовет сестра и на этот раз она позволяет себя обнять, но это самая страшная картина в моей жизни. И когда Айгул прижимает ее к себе, Айла кричит так громко, что всё вокруг звенит от страшного воя:

— Нет! Где моя дочь?! Мне нужна моя доченька! Алиюша! Алия!

Она рвется вперед, к дверям, откуда вышел врач. Айгуля с мужем хватают ее, удерживают.