Книга Останься в моей памяти, страница 68 – Лия Султан

Адвокат Сауле вступает в дискуссию:

— Давайте не будем отклоняться от темы.

Выдержав паузу, возвращаю переговоры в нужное русло.

— Я предложил максимально выгодные условия. Сейчас ты не в том положении, чтобы упрекать меня в чем-то. Если хочешь пересмотреть — можем продолжить в суде. Но тогда, боюсь, таунхаус придется продавать и делить деньги, а алименты будут назначены по решению суда, что может занять месяцы.

Конечно, я так никогда не сделаю. Но, видя ее гнев, снова убеждаю себя, что поступаю правильно.

Через несколько секунд Сауле берет себя в руки и кивает адвокату. Пока они обсуждают детали, я украдкой разглядываю жену.

Она бесспорно красива. Ухоженная, стильная, с правильными чертами лица, красивыми, раскосыми глазами. Но я смотрю на нее и не могу понять: что случилось со мной семь лет назад? Как я мог потерять голову? Как мог променять Айлу на эту женщину?

В доме, который я ей оставляю, полно фотографий. На многих я обнимаю и целую ее. Кажется, будто я счастлив. Но я смотрел на них и чувствовал себя так, будто это не я, а мой двойник. Чужой человек в чужой жизни.

Что в ней было тогда такого, чего я не вижу сейчас? Чем она меня зацепила? Молодостью? Страстью? Тем, что была новой, запретной, волнующей?

Я не нахожу ответа. И это, наверное, самое страшное, — не понимать самого себя.

— Мы согласны, — говорит адвокат Сауле, закрывая папку. — Мои юристы подготовят окончательный вариант соглашения и отправят вам на подпись.

Я киваю и встаю.

— Хорошо. Всего доброго.

Направляюсь к двери, но слышу за спиной голос Сауле:

— Подожди.

Остановившись, оборачиваюсь и вижу, как она что-то говорит своему адвокату. Та неохотно кивает, собирает бумаги и выходит, оставив нас вдвоем.

Сауле подходит ближе, останавливается в нескольких шагах от меня и смотрит в глаза.

— Это твое последнее слово? — спрашивает. — Ты действительно этого хочешь?

— Да, — отвечаю коротко.

— Я была с тобой рядом, когда ты лежал в коме, — губы дрожат от волнения. — Я говорила с тобой, гладила твою руку, звала тебя. Ты не слышал, но я не отходила. И вот такая благодарность.

Не знаю, как объяснить это, но кажется, Сауле очень быстро переключается с одного состояния на другое. От гнева до боли в глазах — один шаг. Я видел это в таунхаусе, когда в душе она говорила о любви, а потом кричала, будто сошла с ума.

— Я благодарен тебе за заботу, Сауле. Правда. Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет. Я не помню и не люблю тебя.

Она приближается ко мне, протягивает руку и проводит пальцами по лацкану пиджака, заставив меня напрячься.

— Дай угадаю, — шепчет она. — О чем ты думал все это время? Сидел и гадал: почему она? Чем она меня взяла?

Умна. В этом нет сомнений. Но не умеет себя контролировать.

— Но правда в том, Хасан, — ее голос становится жестче, — что это ты первым меня пригласил на ужин после второго интервью. Твоя инициатива полностью. И тогда ты не думал о своей жене и дочерях. Ты весь вечер провел со мной. Смотрел в глаза, гладил мою руку, а потом…

— Всё, Сауле, — перебиваю я. — Иди.

— Правда глаза колет, жаным? — она улыбается, но в глазах холод и торжество. Ее воспоминания — козырь, который она держит в рукаве. — Это ты отвез меня в гостиницу в ту ночь. Нашу первую. И не успели мы войти в номер, как ты набросился на меня сам. Никто тебя не заставлял.