Книга Останься в моей памяти, страница 24 – Лия Султан

— Омар, давай папа отдохнёт. Мы завтра снова придём.

— Но я хочу сейчас! — заныл мальчик, и его нижняя губа задрожала.

— Омар, пожалуйста, пойдём домой, — настаивает Сауле, интонационно расставляя нужные акценты.

Он послушно, но неохотно сползает с кровати.

— Выздоравливай, папа.

— Постараюсь, — отзываюсь я, и это единственная честная фраза за весь их визит.

Сауле уводит его за руку, прикрыв дверь. Я остаюсь один, держа в руке смятую конфету — символ сыновней любви, которую я не могу принять, потому что не чувствую себя его отцом.

Я смотрю на дверь, за которой только что был мой сын, и вижу перед глазами другую картину — кухню, Айлу у плиты, смех дочерей из гостиной. Прошлое, которое мой мозг сохранил как эталон счастья. И настоящее, которое кажется чужим, плохо поставленным спектаклем.

Врач советовал не вытаскивать память силой. Но как не пытаться, когда единственное, что осталось от тебя самого, — это призрак у плиты на кухне семь лет назад? А всё, что есть сейчас, — это конфета от мальчика, которого ты должен любить, но не любишь. И мать его ты тоже не любишь и не знаешь.

Зажмурившись, сжимаю конфету до хруста фантика. В висках стучит с новой силой от невозможности примирить эти два мира.

Дорогие мои! Завтра у нас выходной. Вернусь в четверг. В конце недели ожидается горячая глава-воспоминание. А пока посмотрите на Айлу и Хасана 7 лет назад.

Неделю спустя

Айла

Признание ошибки всегда даётся тяжело, особенно когда дело касается детей. В тот же вечер я закрылась с Алиюшей в её комнате и извинилась за то, что надавила на неё. Она не была готова к встрече с отцом, поэтому всё пошло наперекосяк.

Алия, хоть и дулась, но поняла меня. Возвращаясь назад, я понимаю, что она не уехала тогда к бабушке не потому, что была сильно привязана ко мне. Нет, она была привязана, но самое главное — моя девочка не хотела оставлять меня одну в большом доме. Днём я ещё держалась и ездила на работу, но ночью срывалась. Думала, тихо, как мышка. Но нет, мой ребёнок всё слышал. Возможно, поэтому милая, добрая, забавная девчушка так изменилась. В этом и я тоже чувствую свою вину.

Сегодня утром я встала пораньше, чтобы сделать девочкам завтрак. Обычно они обслуживают себя сами и даже вместе готовят ужин к моему приходу. Однако я улетаю в командировку в Астану на четыре дня, поэтому решила их побаловать.

Дочери живут со мной, но Медина, возможно, скоро выйдет замуж. По крайней мере, она подозревает, что её парень хочет сделать ей предложение. Я думаю об этом, когда разбиваю одно яйцо за другим в сковороду. Тут же пищит тостер, выплёвывая два хрустящих, золотистых куска хлеба.

— Мам, — на кухне появляется всё ещё сонная младшая. Она зевает, потягивается и подходит ко мне, чтобы поцеловать, — доброе утро.

— Доброе утро, жаным, — принюхиваюсь и вздыхаю, — зубы не чистила ещё, что ли?

— Я пришла на запах еды, — хмыкает она.

— Иди умывайся и за стол. Сегодня не со мной, а с Мединой поедешь в школу.

— О боже, — цокает и закатывает глаза Алия.

— Алия, — смотрю на неё фирменным материнским взглядом, — пока меня нет, они за тебя отвечают. Слушайся их и никаких выкрутасов. Я всегда на связи. Если узнаю…

— Мам, — не даёт мне договорить, — всё нормально будет, честно. Это же не первая твоя командировка.