Книга Останься в моей памяти, страница 118 – Лия Султан

На улице прохладно, роса осела на траве, и мои кеды слегка промокают, пока я иду по лужайке. Здесь необычайно живописные рассветы, и воздух такой свежий, как чистый хрусталь.

Пройдя несколько шагов к воротам, я останавливаюсь, обвожу взглядом территорию и внимательно смотрю на дом, чьи стены были свидетелями моей боли, моей тьмы, моего безумия. И которые теперь станут свидетелями новой жизни.

Я поднимаю голову к небу. Оно ясное, чистое, голубое, с лёгкой розоватой дымкой. Закрыв глаза, тяну носом воздух. Пахнет мокрой травой, землёй, поздними цветами у крыльца.

В голове проносятся воспоминания — те самые видения, которые раньше разрывали меня на части. Я видел будущее, но сейчас эти картинки уже такие далёкие, размытые и прозрачные. За год я смог избавиться от навязчивых кошмаров, но не перестал о них думать.

Теперь, когда я закрываю глаза, я внезапно вижу другое. Эти кадры появляются после яркой белой вспышки. Я хочу открыть глаза, но не могу.

Я вижу Медину. Она держит в руках диплом, улыбается, поднимает его вверх. На ней мантия выпускницы, и она подбрасывает в воздух академическую шапочку.

Картина сменяется.

Я вижу Руфину. Она повзрослевшая, строгая, элегантная в своём деловом костюме. Но я вижу её не в зале суда, а рядом с собой. Может, мы работаем вместе? Она спорит со мной, с жаром доказывает что-то, а я хмурюсь, скрестив руки на груди. Но я очень ею горжусь.

Дальше Алия. Моя маленькая девочка. Когда я вижу её, моё сердце разрывается, потому что страх всё равно в нём живёт. Но я вижу её не подростком, а девушкой — красивой, высокой, с густыми чёрными косами и гордой осанкой, как у матери.

На ней длинное платье цвета слоновой кости, в волосах — перо. Она сидит на ковре, пока женщина, на чьём лице я не акцентирую внимания, ведёт обряд. Но я понимаю, что именно её сейчас сватают. Алия опускает глаза, смущённая и счастливая.

И тут я вижу нас с Айлой. Она держит меня под руку, она рядом, поворачивает ко мне голову, плачет, растрогавшись, а я кладу ладонь на её щёку и стираю слезинку большим пальцем.

Наша девочка жива. Всё изменилось. Всё теперь будет по-другому.

И снова перед глазами та же лужайка перед домом. По ней с криком бегают маленькие дети. Слышу их звонкий, беззаботный, чистый смех, и он такой реальный. Двое мальчишек гоняются друг за другом с игрушечными мечами. Девочка в розовом платьице кормит куклу из игрушечной чашки. Айла сидит в плетёном кресле на веранде с чашкой чая и покачивает коляску.

Это та самая жизнь, которую я украл у смерти.

Яркая вспышка света вырывает меня из видения и возвращает в наши дни. Небо по-прежнему голубое, дом стоит на своём месте, роса блестит на траве.

Если кому-то расскажу — никто не поверит. Примут, скорее всего, за сумасшедшего. Значит, я буду дальше молчать и ждать того, что уготовило нам будущее.

Дверь в дом открывается, и на крыльцо выходит Айла. На ней длинная сорочка и её старая вязаная кофта. Волосы растрёпаны после сна, на ногах — мягкие тапки. Она кутается в кофту, щурится от утреннего света и смотрит на меня с лёгкой тревогой.

— Рано ты сегодня проснулся, — говорит она, спускаясь по ступенькам. — Я даже не услышала, как ты вышел.

— Подышать захотелось, — шагаю ей навстречу. — Как всё-таки красиво у нас, да?