Книга Прощу твою жестокость, страница 56 – Анастасия Долгих

Никита смотрит на меня с тенью лёгкой грусти в глазах.

— Конечно буду, — отвечает, целуя в лоб.

— Итак, что у тебя за проекты в работе? Можно посмотреть? — меняю тему, чтобы немного разрядить обстановку.

Ник мрачнеет ещё больше и неприязненно морщит нос.

— Тебе не понравится, Анют. Это… с Ангелиной связано.

— М-да, приятного в этой крыске мало, но ничего не поделаешь. Работа ведь есть работа, — небрежно пожимаю плечами.

— Мы вроде как не обсуждали больше тот инцидент, но ты правда не злишься, Ань?

— А на что? Эта… эта… в общем, она явно сделала это намеренно, чтобы меня спровоцировать. Я ей такого удовольствия не доставлю. Сообщения с фотографиями удалила, даже читать не стала, — говорю с лёгким раздражением. — К тому же, свою верность доказал. Что-то поменялось?

— Нет! — выкрикивает Ник. — Меня устраиваешь только ты. Остальные до этого золотого стандарта никогда не дотянутся, даже если будут очень стараться, — говорит с улыбкой, немного расслабляясь.

— Пф, «золотого стандарта»? — фыркаю от смеха. — Такого комплимента ты ещё не делал.

— По-моему, сейчас самый подходящий момент для него. Подумал, после такого уйдёшь и не вернёшься, а ты на удивление спокойно приняла ситуацию. Чем не золотая девушка, на которой мне следует жениться? — продолжает умасливать Никита.

— До спокойствия мне примерно столько же, сколько от Москвы до Саратова пешком. Если пересечёмся с Ангелиной, то она лишится своего дорогого наращивания волос. Возможно, даже ногтей.

Никита не может удержаться и громко хохочет от такой ремарки. Рада, что хоть немного удалось поднять ему настроение.

— Так что мы сегодня монтируем? — напоминаю, потирая ладони в предвкушении.

— «Мы»? Всё ещё настаиваешь на активном участии? — Ник вопросительно приподнимает бровь.

— А-ага, — утвердительно киваю.

— Ладно, Анют, раз так просишь. У неё должен выйти клип на песню «Жар поцелуя». Сюжет там довольно… похабненький. Ангелинка будто бы сирена, танцует в ночном клубе, заманивая мужчин в свои сети. Потом, когда их целует, они «влюбляются». Начинают её целовать и раздевать. Финальным кадром она хочет вставить сцену, где её в нижнем белье поднимают на руках мужчины.

— О, так это по её меркам очень даже скромно, — не могу сдержать удивления. — Думала, голая в бассейне будет плавать, прикрывшись пеной морской.

Ника снова передёргивает, пока говорю это.

— Похоже, эта стерва нанесла тебе психологическую травму. Пойти, что ли, всё-таки волосы выдрать за такое? — говорю мрачно, постукивая пальцами по столу.

Мои ногти издают ритмичную дробь.

— Не нужно, Ань, пачкать свои прелестные ручки этой гадостью, — говорит он с нежностью, но взгляд опять стал грустным.

Ник включает ноутбук, загружает отснятый материал. Вместе просматриваем его, отбирая наиболее удачные кадры. Моё внимание привлекает тот, где Ангелина резко откидывает голову назад: свет от стробоскопа очень удачно падает на её крашеную шевелюру… создаётся впечатление, будто башка горит. Даже спецэффекты накладывать не надо!

— Ни-и-ик, а как тебе вот это? — указываю на нужный фрагмент. — По-моему, красиво смотрится, и в строчки припева хорошо ляжет. Будет просто огонь, а?!

Он всё считывает по моей ехидной интонации.

Если не брать в расчёт нашу с Ангелиной конкуренцию, момент правда хорош. Не собираюсь портить её работу. Не такой я человек. Но позлорадствовать-то можно?