Книга Прощу твою жестокость, страница 47 – Анастасия Долгих

Помню все её маленькие привычки, все тайные знаки: как теребит край рукава, когда волнуется; как задерживает дыхание, прежде чем сказать что-то важное; как смотрит в сторону, если не хочет встречаться взглядом. За четыре года удалось хорошо Аню изучить. Чёрт возьми, я даже помнил размер бюстгальтера!

Так почему всё так вышло? Почему я не уберёг её от тихого саморазрушения?

Наша забота превратилась в ловушку. Мы так боялись ранить друг друга, что перестали говорить по-настоящему.

В тот раз на кухне, когда Аня не могла уснуть и смотрела в стену пустым взглядом… тогда тоже можно было уловить слабый аромат ромашки.

Она сама напоминала цветок: нежная, хрупкая, прекрасная. Мы тогда отдалились, но теперь снова шагали рядом.

Слабое облегчение, конечно. Проблемы-то остались. Первая — её отношения с отцом. Она сорвалась в тот момент, когда говорила, что скучает по нему. Здесь я не смогу действовать один. Возможно, вообще не следует лезть, раз Аня прямо не ищет с ним контакта все эти годы. Проблема вторая — её здоровье. Тут ещё сложнее. Конечно, я сказал о поддержке, но что вообще делать? Проблема третья — её карьера. Действительно ли Аня будет счастлива, отказавшись от того, что приносило ей радость? Сомневаюсь в этом.

Она очень талантлива. Людям её песни нравятся, мне — тоже. Мы классно проводили время на работе, когда снимали разные фото- и видеоматериалы. Скучаю по этому… но не буду настаивать. Если правда не захочет снова ввязываться в индустрию развлечений, то и не надо. Сам всем буду обеспечивать, помогать, оберегать.

«Алхимия» — неплохой лейбл, но Анюта…

Сердце сжимается от нежности, когда смотрю на неё. Она слишком добрая, искренняя, открытая. Это сработало против неё. Пока прожжённые стервы вроде Ангелины идут по головам, используют любые методы и раздвигают ноги по требованию, Аня трудится как пчёлка, снова и снова перебирая в уме рифмы, дорабатывая мелодию, аранжировку, визуальные элементы… всё, до мельчайших деталей. Я тоже люблю заморачиваться и прекрасно её понимаю. Порой это стремление к совершенству губительно. Обычно мы друг друга тормозили, не давали забыться и испортить хороший результат попытками сделать лучше, чем уже получилось.

Про давление — тоже правда. Она со временем научилась лавировать между каверзными подначками, недовольными поклонниками, ожиданиями от руководства, что песня «выстрелит»… но как же ей было тяжело.

Каждый раз, когда Аня выходила на сцену, я видел, как дрожат её пальцы, как она глубоко вдыхает, прежде чем начать петь. Но стоило зазвучать первым аккордам, Анюта преображалась: голос лился свободно, глаза загорались тем особенным светом, который бывает только у человека, полностью погружённого в своё дело.

Обожаю наблюдать за ней в такие моменты.

Сколько бессонных ночей она провела, переписывая тексты, сколько раз стирала пальцы в кровь о гитарные струны, пробуя разные гармонии…

Знать это и видеть, как её труды порой обесценивают те, кто добился успеха куда более простыми способами, невыносимо.

Анюта не сдавалась. Музыка была её крепостью, её убежищем, местом, где не существовало ни интриг, ни подлости, ни циничных расчётов. В ней жила какая-то непоколебимая вера — не в успех, не в славу, а в саму музыку, в её чистоту и правду.