Книга Прощу твою жестокость, страница 10 – Анастасия Долгих

Как-то мы сидели на кухне и обсуждали, нужно ли ей продлевать контракт, чтобы продвигаться дальше.

— Знаешь, когда приехала сюда, то видела всё в розовом цвете. Вроде как теперь нормальное зрение возвращается, — пошутила она, но выглядела при этом грустной и уставшей. — Понимаю, что мне повезло больше, чем остальным, кто гнался за такой же мечтой. Работаю с порядочными людьми, которым можно довериться. Просто… теперь кажется, что я хотела совсем не этого. Думала, придётся попотеть… но чувствую себя выжатой, словно лимон. Не могу написать и строчки. Петь тоже больше не тянет. Слушатели и зрители видят конечный продукт, но ради его появления мне приходится многим жертвовать. Я так давно не виделась с мамой. Очень соскучилась. С тобой тоже чаще пересекаемся по рабочим вопросам, чем в одной квартире… может, ну это всё?

— Тогда можешь всё бросить, я разрешаю. Не продлевай контракт, если так сильно устала, — посоветовал тогда.

Возможно, совершил нечто непоправимое.

Она просто исчезла.

Появлялись её фото, отснятые заранее, выходили какие-то короткие интервью и видео, но моей девушки не было рядом по-настоящему. Остались только эти небольшие напоминания.

Они и воспоминания, которые не давали уснуть по ночам.

Я упрашивал Алину дать адрес Ани в Саратове, но она сказала, что его не знает, потом вовсе стала избегать встреч со мной.

Убеждал себя, что прошло ещё слишком мало времени. Аня просто очень устала. Навестит маму. Отдохнёт. И обязательно вернётся ко мне.

Дни тянулись невыносимо медленно. Я ловил себя на том, что постоянно проверяю телефон: вдруг она всё-таки напишет? Вдруг решит позвонить? Но экран оставался пустым, а тишина в квартире давила на нервы всё сильнее.

Аня

Безвылазно торчу дома в Саратове уже целую неделю.

Мама моему приезду очень обрадовалась.

Пока не нахожу в себе сил, чтобы рассказать ей всю правду. Соврала, что удалось вырваться.

Знакомая обстановка немного успокаивает душу. Яркие фотообои с колибри. Зелёный диван, обитый мягкой тканью. Кресла в тон ему. Облупившаяся тумбочка, на которой стоит видавший виды светильник. Ковёр с узором из бабочек на полу. Светлый мебельный гарнитур, где хранятся памятные вещи.

Здесь я росла. Сюда и вернулась оплакивать несбывшиеся мечты и надежды.

Позвонить Никите не решаюсь, хотя обещала. Что вообще сказать в таком случае? Мне стыдно за себя. Больно — за нас обоих. За совместное будущее, которого лишила.

Чувства сейчас похожи на открытую рану, которая не думает затягиваться. Каждый раз, когда вижу пропущенные звонки и сообщения от него, к глазам подступают слёзы.

Сегодня должен выйти клип на «Спасибо». Руководство дало зелёный свет, но попросило не продвигать песню как прощальный подарок. Ни к чему создавать негативные эмоции у слушателей.

На 11:15 запланировано небольшое интервью с радиостанцией, которое могу провести отсюда по телефону.

Мама на работе, так что никто не помешает. Устраиваюсь на диване и жду звонка. Когда он поступает, перехожу на громкую связь. Несколько минут тратим на то, чтобы отладить звук.

— Выходим в эфир через три, два, один… начали! — даёт команду бодрый мужской голос.

— Доброго утречка, мои дорогие! Я — Мона Золотарёва, а вы слушаете очередной эфир «Между строчек». Сегодня к нам присоединилась певица Анна, чтобы рассказать о своей новой песне «Спасибо». Анна, приветик! — звучит голос радиоведущей.