Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 93 – Яна Ланская

Сразу начинаю искать её в толпе.

Студенты с разных корпусов начинают стекаться, и я вижу свою Мэри. Но она не одна. Рядом с

ней, болтая без умолку, семенит Соня. Моё сердце начинает биться с бешеной силой. Стремно.

До чёртиков стремно. Какого хера они вообще общаются? О чём?

Я не думаю, на адреналине подрываюсь к ним навстречу. Маша видит меня, и её лицо озаряется

такой искренней радостью, что я замедляюсь. Вот тупой кретин. Она действует на меня, как

антидот. Гелин яд ликвидируется, и я понимаю, что реально запараноил. Я не контент, конечно,

но вот Соня меня по-прежнему напрягает.

— Петя! Ты уже приехал… — начинает Маша, и я хватаю её, буквально вырываю из Сониных рук.

Сажаю в машину, почти закидывая на сиденье, и захлопываю дверь.

— Казановский? А поздороваться? Что за ролевые игры у вас? — возмущённо кричит Соня,

но я уже обхожу капот и запрыгиваю за руль. Завожу тачку и выруливаю со стоянки.

Маша всем своим видом показывает недовольство и в недоумении смотрит на меня. Где-то

в глубине души я надеялся, что ей понравится такое поведение и она не станет задавать лишних

вопросов, перевозбудившись от ассоциаций с её книженциями.

— Зачем ты с ней общаешься? — Опережаю, не глядя на неё, впиваясь взглядом в дорогу.

Голос звучит резче, чем мне бы хотелось.

Маша молчит, и я понимаю, что нельзя на неё срываться. Тяну к ней руку, она не

сопротивляется и переплетёт свои пальцы с моими. Поворачиваю к ней голову и втягиваю её

аромат. Меня уже и её ладан вставляет нехило.

— Петь, — Маша вздыхает, — Соня меня выручила. Зря ты так с ней. Твоя сгущёнка наговорила

мне всякого.

— Чего? — Закипаю.

— Ну… — Маша начинает тянуть резину, и меня это вымораживает. Любят женщины таинственности

накинуть и ходить вокруг да около. Сдерживаюсь, уже и так борщанул. — Она уведомила меня,

что рассталась со своим парнем и вы скоро сойдётесь.

— Бред, — выплёвываю.

— Сказала, что ты со мной общаешься, только чтобы её позлить. Что это просто спектакль ради

неё. И посоветовала бросить тебя первой, чтобы потом, когда ты остынешь и простишь её, не

сильно страдать.

Во рту пересыхает, а перед глазами плывёт от ненависти к этой суке. Мало ей было меня

унизить и растоптать, она теперь и за Машу взялась. Как можно быть такой двуличной, не

понимаю. Стыдно, что почти год ничего не замечал. И ведь не был любовью ослеплён, просто не

видел. Сворачиваю в первый двор и торможу. Поворачиваюсь к Маше всем корпусом. Думаю, что

сказать, чтобы доходчиво показать, какая это дичь несусветная.

— А ещё сказала, что ты её прижал к стене, почти поцеловал и сказал, — Маша берёт паузу, а

у меня внутри всё клокочет, я сейчас взорвусь, — что тебе дрочить приятнее, чем трахать

меня. Я как резиновая кукла для тебя, и ты даже кончить не можешь. На этом она и спалилась.

— Спалилась? — У меня диссонанс, Маша слишком спокойна в отличии от меня.

— Кончаешь ты очень даже охотно, — улыбается Маша, а в её голубых глазах полыхает

необъяснимый огонь. — Я ей не поверила.

— Блядь, Мэри, — меня будто из завалов вытаскивают. — Я чуть не поседел. Ты не могла

сначала сказать, что не поверила?

— Прости, профдеформация. Привыкла удерживать интерес аудитории.

Закрываю лицо ладонями и нервно ржу. Женщины…

— Она ебанутая. Я такого не говорил. Точнее, сказал, но всё это относилось к ней, а не к