Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 161 – Яна Ланская

Мне физически тяжело переносить эту игру, я невыносимо его хочу, и давление, поднявшееся

внизу живота, изводит меня уже второй тайм. Кажется, у меня начинается бешенство матки в

момент, когда на льду устанавливается грязная игра.

Соперник подрезает Петю у борта. Пете удаётся уйти, но я вижу, как он злится. Через минуту

— ответка. Он пролетает перед воротами, зажимает того же игрока, не даёт продохнуть. Тот в

бешенстве, тычет клюшкой, толкает его, провоцирует. А Петя просто улыбается. Улыбается, как

будто говорит: «Слабо?»

— Да пусть он ему врежет! — Заводится Саша.

— Тоже хочу на это посмотреть, — шепчу и не отрываю глаз ото льда, крутя головой туда-сюда.

Сегодня игра очень динамичная.

— А мой брат под каким номером играет? — Спрашивает ребёнок у меня за спиной.

— Семь, — отвечает мужчина с гордостью. — Петя всегда играет под семёркой.

Петя??? Я дёргаюсь от неожиданности, но быстро осекаюсь и аккуратно оборачиваюсь, стараясь

не привлекать к себе внимания.

Прямо за мной и Сашей сидит Петин папа. Я его узнаю в доли секунд. Они очень похожи, да и

он мужчина фактурный. Это точно Николай.

Рядом с ним два мальчика лет четырёх-пяти. Один постарше. Маленькие копии Пети. Такие же

тёмные густые волнистые волосы, такие же зелёные глаза, только светлее, почти салатовые.

Даже стрижки у них идентичные с Петиной. И пуховики у них моего любимого зелёного оттенка,

подчеркивающего цвет глаз. Ну просто картина маслом.

Я отворачиваюсь и не знаю, что чувствую. Злость? Интерес? Жалость?

Я снова поглядываю на них, мальчики внимательно смотрят на лёд. Они не отрывают глаз от

Пети. Для них он явно герой. Старший брат, нападающий, семёрка, крутой.

— А он всегда был таким быстрым? — спрашивает один из малышей.

— С детства, — отвечает Николай. — Я его водил на тренировки с трёх лет. Тебе уже пять,

Максим, а Петя пошёл на хоккей в три. И он не филонил. Никогда. Даже когда уставал,

продолжал стараться. Закалялся, чтобы не болеть и не пропускать тренировки. Я ему всегда

говорил: хочешь быть лучшим — терпи.

— Мы тоже хотим! — Второй мальчик дёргает отца за рукав. — Мы тоже будем закаляться!

Обещаем не пропускать! Хотим как Петя!

— Посмотрим, — улыбается им отец.

— А можно Петю после матча позвать с нами есть пиццу? — С восторгом спрашивает тот, что

помладше.

Николай молчит и глупо улыбается. Петя же даже не знаком со своими братьями по отцу, а они,

оказывается, тянутся к нему. Интересно, как он отреагирует, узнав?

Видимо, Николай думает примерно о том же самом, потому что мнётся и явно не знает, что

ответить сыновьям. Просто не знает, захочет ли Петя его видеть. Не знает, простил ли он его.

А я знаю. Не простил. Но он любит отца. Конечно, любит. И скучает. И этих мальчишек,

которые похожи на него, которые смотрят на лёд и видят героя, тоже наверняка по-своему

любит.

И у меня к ним против моей воли какое-то тёплое чувство зарождается. Они слишком сильно на

него похожи. Орда все как один похожи на Ксению, светленькие, с яркими голубыми глазами,

поэтому при всей симпатии я не испытываю к ним того, что испытываю к этим двум мальчишкам.

Удивительно…

— Здравствуйте, Николай! — Оборачиваюсь, ведомая каким-то ежесекундным непонятным мне

порывом.

— Здравствуйте! — Он вздрагивает. Смотрит на меня растерянно. Наверное, пытается меня