Онлайн книга «Бесспорно, твое сердце будет моим»
|
закончила! Поднимаю руки, показываю, что сдаюсь, и послушно занимаю своё прежнее место. Маша выуживает из своей косметички какую-то прозрачную тубу и надвигается на меня. Берёт меня за подбородок и начинает мазать чем-то мерзким и липким мне брови. Мне неприятно! — Что это? — дёргаюсь я. — Я тебе просто брови укладываю, Петь, — мычит Маша. — У книжного мужчины должны быть выразительные брови. — У меня и так выразительные! Я не хочу быть педиком! — Помолчи! — Продолжает Маша склеивать мои брови и, закончив, снова отходит посмотреть. Засовывает тубу себе в рот и начинает посасывать, задумавшись. Залипаю на этом зрелище и не сразу осознаю, что она со мной делает. — Это что? — Воплю, не выдерживая новой экзекуции. — Это тушь? Ты красишь мне ресницы? Мэри! — Не дёргайся! В глаз попаду! Это фиксатор! — Она отмахивается. — У книжных мужиков длинные ресницы. Понял? Мне надо тебе их удлинить, чтобы всё было по канону! — Ты меня сейчас в каноничного педика превратишь! — Вскипаю. — Да он прозрачный! Просто эффект мокрых ресниц! Хватит истерить! Ты не похож на педика! — Ты абьюзер, Мэри, — бурчу я под нос. — И газлайтер! Я чисто педик! — Я всё слышу, — шипит Маша. — Я и хотел, чтобы ты слышала! Она фыркает, но продолжает своё чёрное дело. Я сижу и думаю: вот как я до этого докатился? Ещё месяц назад я был нормальным парнем, который участвовал в ночных заездах на «Минке» и играл в хоккей. А сейчас сижу на ванне, крашу ресницы и брови… Ладно, хоть за попу подержусь! Любовь — странная штука, конечно. — Всё, готово! — Маша отстраняется, любуясь результатом. — Открой глаза. Открываю. Смотрю в зеркало. Вроде ничего не изменилось, но брови какие-то... правильные. И ресницы... ну, ресницы как ресницы. Может, чуть длиннее. Не педик! Маша отходит на шаг, разглядывая меня как скульптуру. Опять сосёт свой тюбик, а я чувствую, как к члену кровь приливает. Я сейчас сорву нахрен все съёмки. — Знаешь, чего тебе не хватает? — задумчиво говорит, прищуриваясь. — Чего? — Шрама. — Чего?! — Шрама, — повторяет она мечтательно. — На лице. Ну по канону! Почти у всех книжных мужиков есть шрамы. Это добавляет брутальности, загадочности, драмы... — Маша, у меня нет шрама. — Я знаю. — Она смотрит на меня с таким выражением, что мне становится не по себе. — Но можно сделать. — В смысле сделать? — Встаю с ванной и на всякий случай к окну отбегаю. Она выдвигает ящик, берёт мою бритву. Разглядывает лезвие. Потом переводит взгляд на мою щёку. Прикидывает. — Маша, — говорю я максимально спокойно. — Не вздумай! — Ну Петя, это же каноооон! — Она растягивает слово, как ребёнок, который выпрашивает игрушку. — Один маленький шрамик! Будет сексуально! — Ты хочешь меня порезать бритвой ради видео? — Сам не верю, что спрашиваю такой бред. Сатанесса не шутит! Пиздец! Я был прав насчёт неё с первого дня! — Не порезать, а создать художественный образ! — Это одно и то же! — Ну почти. — Она вздыхает, откладывая бритву. Лицо у неё такое расстроенное, будто реально что-то стряслось. — Ладно. Уговорил. Но вообще зря. Смотрелось бы огненно. — Я ценю твою преданность искусству, — спокойно говорю. Я уже её боюсь и веду себя, как жертва, мечтающая сбежать от маньяка, заговаривая его. — Но давай без членовредительства. |