Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 69 – Ляля Прах

— Бог ты мой, я знаю об этом инциденте. Так смеялась, когда прочитала обнародованный допрос, где один из участников недоумевал, почему обнажать душу перед многими нормально, а тело – почему-то нет. Тогда мне это казалось смешным, а теперь понимаю, что ведь он был прав… Значит, рассадником представлений является дом Стэнли?

— Да, и это только то, что оказывается за его стенами. То, что творится внутри, словами не передашь, это нужно видеть, слышать и чувствовать, надо в этом находиться. Когда инвестор-миллиардер с открытым ртом слушает бродягу-художника, а пышная дама в бархате и бриллиантах внимает тонкой, как тростинка, почти прозрачной девчонке из трущоб – это правда вдохновляет. Так происходит абсолютный разрыв шаблонов, иллюзии рушатся, превращаясь в пыль. Только так человек выходит за рамки самого себя, размыкает собственный душный мирок, в котором уже давно нечем дышать, а далее происходит трансформация. Роли временно меняются, и вот уже мужчина, проехавший полмира автостопом, инвестирует свою глубину в того, кто всю жизнь обитал на поверхности. А потом реальные деньги благодарности вливаются в самые безумные идеи свободных духом. Так рождаются наука и искусство. Стэнли получает от этого невероятное удовольствие – он называет это пробуждением. Видит в этом свою миссию. Это и есть его взрослые игры, о которых он вчера говорил.

— Теперь я просто обязана там побывать. Меня только смущает, что дети могут услышать непотребное.

— Дети, растущие в среде взрослого мира, обретают раннюю мудрость, но теряют живую спонтанность. То и другое – ни хорошо, ни плохо. Но я предпочитаю беречь Марка от любого вида раннего несвоевременного развития. Слишком много историй я видела, когда дети, признанные гениями, вырастали и терялись в реальности конкурентной жизни. Познав себя в одной ипостаси и привыкнув, что там они всегда лучшие, вдруг с возрастом обнаруживали, что молодое поколение давно опережает их на целый век, и тогда их мир рушился. А что самое страшное, обычно они уже не поднимались, потому что у них не было опыта взлетов и падений, а потом снова взлетов, ведь они всю жизнь были на высоте. Знаешь, я всегда предпочту принять на работу того, кто три раза банкротился, чем того, кто один раз имел успех. Умение вставать после поражения – самое ценное умение из всех. В общем, со мной будет няня Марка, она позаботится о них обоих.

Хелен с нежной улыбкой посмотрела на малышей, которые уже наигрались вдоволь игрушками и занимались тем, что поочередно насыпали песок друг другу на голову. Анна посмотрела на время.

— Бог мой! Два часа пролетели, как пять минут!

— Звучит так, будто тебе уже девяносто и ты восклицаешь: «Бог мой, девяносто лет пролетели, словно один час!» Впрочем, так оно обычно и бывает… – Хелен задумчиво взглянула на небо. – Время – наш друг и наш враг. Строит иллюзии и рушит их. Кропотливо возводит мосты к душам других и их же вмиг сжигает. Дарит жизнь и лишает жизни. Время – оно только здесь и сейчас. Секунда – и того, что было, уже не вернуть. Время учит ни за что не держаться, ни о чем не сожалеть. Оно одно каждую минуту дает шанс превратиться в того, кем ты пришел в этот мир. Очиститься от шелухи мнений о себе и стать… никем. Нет большего счастья, чем быть никем, понимаешь меня? Никем, никогда, ни для кого. В этом и есть свобода.