Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 67 – Ляля Прах

Хелен непроизвольно сильно сжала руку Анны, будто сдерживая накатившую ярость. Ее черные глаза сверкнули. Губы плотно сжались. Через секунду она ослабила хватку, сказала спокойно:

— Когда ты вручаешь свои тело и душу другому человеку, то лишаешься и того, и другого. Подумай над этим, Иден. Твой центр опоры должен быть не в других людях, но в тебе самой. И тогда никто не будет способен доставить тебе боль: ни душевную, ни физическую. Как только ты опираешься на другого человека, тут же лишаешься равновесия. Убери его – и ты немедленно упадешь. Где же здесь целостность, которая может дать тебе понимание, кто ты есть на самом деле? Только человек, способный крепко стоять на ногах, готов к отношениям с таким же партнером. Когда никто из вас не зависит от другого – от его настроений, решений, желаний, – рождается искренность. Манипуляции, игры разума, ожидания, требования, разочарования – всему этому нет места в таком контакте. Ведь одному ничего не нужно от другого. Совершенно ничего. И все же вы вместе. А значит, в этом есть тот истинный высокий смысл, который часто встречается в книгах, а в жизни – почти никогда. И все потому, что люди паразитируют друг на друге, стремясь за счет другого удовлетворить свои базовые потребности, которыми когда-то поленились обеспечить себя сами.

Хелен перевела дыхание, внимательно наблюдая за Анной. Та молчала, и женщина продолжила:

— Тебе предстоит длинный, тяжелый, но захватывающий путь. Путь сепарации от других и обретения себя. И вот тебе второе задание: обозначь те границы для окружающих, которые ты знаешь в себе, и каждый день ищи новые, расширяя их. Как их распознать? То, что тебе неприятно слышать от других или смущает тебя – нарушение твоих границ. То, что доставляет тебе дискомфорт, а тем более страдание – нарушение твоих границ. То, что раз за разом забирает твои силы, лишает ресурса – нарушение твоих границ. Просто почувствуй. И немедленно скажи вслух: «Мне это не нравится, я прошу впредь не говорить и не делать так». Если человек адекватен, он постарается больше не повторять своей ошибки. Если он болен, скажем, нарциссизмом или шизофренией, является токсичным в своей сути и не собирается ничего менять, то непременно будет проверять твои границы на прочность, продавливать их, поступая так с полным пониманием того, что делает тебе неприятно, но не останавливаясь. В таком случае постарайся отчетливо понять, что важно собрать свои вещи как можно скорее и уйти от издевательств над собой, покинув человека, пока он не отправил тебя на тот свет.

— Но разве это не эгоистично, уйти, скажем, от отца своих детей и лишить ребенка права жить в полной семье?

— Семье? Семья, Иден, это место, где тебе спокойно и легко, где один всегда поддержит другого. Семья – это уютный маленький мир, в который возвращаются из большого жестокого внешнего мира, чтобы расслабиться после завоеваний и тяжелых часов труда, чтобы радоваться и наслаждаться коротким временем, проведенным вместе. То, что ты преподносишь мне как семью – где один издевается над другим, загоняет его в угол, уничтожает день за днем, что-то ожидает и вечно требует, – таковой не является. Хоть это всё, что есть у большинства, не так ли? Семья – это доверие, а не ложь; это поддержка, а не критика; это любовь, а не ненависть; это место, куда всегда хочется возвращаться, а не откуда хочется немедленно сбежать.