Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 58 – Ляля Прах

Анне стало дурно от таких подробностей, аппетит к любому виду мяса у нее пропал, поэтому она переключилась на рыбу, просто выбрав из меню самое дорогое из рыбных блюд, будучи уверенной, что цена определит качество. Но она, конечно, ошиблась. Стоимость в таких заведениях определялась вовсе не вкусом самого блюда, а эксклюзивностью его составляющих и эффектностью подачи. Поэтому когда Анне принесли выбранную ею целую рыбину на пару, поданную вместе с головой, не очень приятную на вкус, однако именно такую, какой и положено быть речной рыбе – с навязчивым привкусом тины и ила, – она сперва удивилась неоправданности цены, которая приближалась к месячному бюджету, выделяемому ей Уолшем на ее личные нужды и нужды ребенка, но тут же поняла, что вот эти три креветки, каждая из которых разместилась на листике сусального золота, и кофейная ложечка, не больше, осетровой икры, увенчивающая искусно вырезанную корзинку из перепелиного яйца, решают все.

Хелен с аппетитом поглощала сочный говяжий мраморный стейк и внушительное блюдо салата, состоящего целиком из различной зелени. Анна же поковыряла рыбу вилкой, однако заставить себя попробовать еще хоть кусочек так и не смогла. Съела креветки и икру, запила это все глотком «Кристалла». Официант обновил и бокал Хелен, однако та предпочитала шампанскому воду.

— Почему ты не пьешь шампанское, Хэл? Я совершенно не люблю алкоголь, однако этот напиток я бы назвала райским. – Анна уже начала заметно расслабляться после второго бокала.

— На один бокал алкоголя всегда выпивай два бокала воды, дорогая. Вот главное правило, если хочешь оставаться в рамках приличия, пока большинство вокруг теряют над собой контроль.

— Но разве потерять контроль – не значит обрести свободу, Хэл? Я всю жизнь все контролирую, но как только что-либо начинает идти не по плану, я лишаюсь покоя.

— Истина в том, Иден, что, контролируя все, ты на самом деле не контролируешь ничего. Твой контроль – лишь иллюзия. Ты хочешь гарантий. От людей, от жизни. Но гарантий тебе никто и никогда не сможет предоставить. Никто не может тебе пообещать, что не умрет завтра. Никто не предскажет, когда самолет врежется в твой небоскреб. Нет, Иден, единственный, кого ты можешь контролировать в достаточной степени, – это ты сама. Однако большинство людей живут в завтра или во вчера, но никак не в моменте, который происходит прямо сейчас. Так ответь, как они могут контролировать хоть что-то, если даже себя не ощущают, не знают о себе ровным счетом ничего и себя не понимают? Зато часто твердо уверены в том, что нужно другим, неистово навязывая свое мнение, несмотря на протесты облагодетельствованного. Взгляни на мужчин, которые запрещают своим женщинам то и это, послушай женщин, которые унижают своих мужчин. Посмотри на их детей, боящихся сделать любой не согласованный с родителями шаг, а потом на то, как старшие дети относятся к младшим – приказывая, обижая и не считаясь с ними, а по факту лишь копируя отношение взрослых к себе. Обрати внимание, как в конечном итоге подросшие дети относятся к своим постаревшим родителям. И ты все поймешь. Один вечно учит жизни другого. Но ведь никто ничего не знает о другом – вот единственный факт. Потому что видит в человеке только проекции собственных заблуждений. Свобода, Иден, в том, чтобы слышать свое дыхание и ощущать собственный пульс. Скажи, ты когда-нибудь наблюдала за тем, как дышишь?