Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 30 – Ляля Прах

Анна с робкой надеждой в сердце набрала заветный номер. Трубку сняла приятная женщина и бодрым голосом пообещала приехать на следующий день с утра и во всем разобраться. Оставалось теперь объяснить мужу, на что Анне понадобились деньги, потому что услуга оказывалась за небольшую плату, а Уолш был не то чтобы очень жаден, но довольно практичен. По крайней мере, так оправдывала его Анна, никогда не знавшая щедрости мужчин. В оставшееся время она обдумала, как преподнести ситуацию с выгодной позиции, снова улетев в свои мысли, и незаметно для себя уснула.

Поднял ее будильник, возвещавший о том, что пришло время вставать и готовить новую порцию смеси. Когда муж вернулся с работы, Анна и Кристофер уже не спали. Девушка показывала лежащему на спине сыну яркие погремушки, а он пытался неловкими движениями схватить одну из них, чтобы всецело ею обладать.

— Привет, милый. – Анна ненадолго оставила сына изучать добытую им игрушку и подошла поцеловать мужа в колючую щеку.

От него снова пахло незнакомыми женскими духами, но Анна уже смирилась с тем, что если начнет выяснять, чьи это духи, вопросы неизменно приведут к моментальной агрессии Уолша с непредсказуемыми последствиями. Слов он в ссорах не выбирал, и даже то, что эти громкие непристойности слышал совсем маленький ребенок, тут же начинавший в страхе плакать, не останавливало его. «Неужели в нем совсем нет эмпатии?» – думала иногда Анна. Поэтому она в очередной раз сглотнула подступивший ком к горлу и промолчала. Ради ребенка.

Какие страшные слова. Ради ребенка.

Никто не говорит тебе, что потом ты будешь винить этого несчастного ребенка в своих бедах и называть неблагодарным. Но за что он должен быть благодарен? За то, что получал не то, что ему было нужно – счастливую маму и безусловную любовь, – а вечные скандалы родителей или их холодную войну, сделавших его невротиком. И еще неоплатный долг, который на него навесила несчастная мать, пожертвовавшая себя делу сохранения семьи ради ребенка, который ее об этом не просил. Спросишь у такого выросшего ребенка, как ему жилось, а он ответит: «Паршиво. Родители вечно ссорились, а я никак не мог понять, зачем они вместе, если чужие друг другу. А оказалось это они из-за меня полжизни промучились друг с другом. Ну и как мне жить теперь после этого? Лучше бы каждый пошел своей дорогой, а мне наконец купили бы собаку, о которой я так мечтал, но отец был всегда против. Поверьте, вот это сделало бы меня по-настоящему счастливым. Собака и покой».

— Привет. – Уолш даже не обнял ее в ответ, холодный истукан.

— Как дела на работе? – Анна решила зайти издалека.

— Нормально, – это был исчерпывающий ответ.

— Знаешь, я хотела тебе кое-что показать.

— Не сейчас, я устал дико, хочу в душ, позже расскажешь.

Все ясно: ему надо смыть признаки сегодняшней любви с коллегой по работе.

— Да, конечно, – кивнула Анна.

Когда Уолш вернулся из душа, его настроение было уже более располагающим к беседе. Анна давно заметила, что он испытывает страшное напряжение оттого, что ему приходится врать и выкручиваться, поэтому никогда не лезла к нему в душу. Она привыкла быть удобной еще с детства.

— Ну, о чем ты хотела со мной поговорить? – спросил он, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку с ужином, который Анна, даже падая от усталости, каждый раз успевала приготовить для него. – Черт, опять недосолено. Сколько раз тебе говорить, чтобы добавляла соли побольше!