Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 28 – Ляля Прах

А она разрешила присутствовать ему на родах и перерезать пуповину. Так сильно она потеряла в нем себя.

Роды были крайне тяжелыми. Анна периодически теряла сознание от боли и опять со стоном открывала глаза. Ни специальный мяч, ни теплый душ, ни растирания поясницы Уолшем, который только раздражал ее своими неумелыми действиями, не облегчали мучений. Однако она сама выбрала этот путь – без обезболивания и прочих вмешательств. В минуты, когда казалось, что она сейчас умрет, ей помогала лишь одна мысль – ее сыну сейчас еще больнее. Кости его маленькой головки смещаются, чтобы пройти по узким родовым путям, все его естество, преодолевая нечеловеческую боль, стремится к тому, чтобы достигнуть цели, разъединиться с матерью пуповиной, но навсегда соединиться сердцами. И, конечно, ему так же страшно, как и ей, от неизвестности исхода.

Все закончилось благополучно. Перед тем, как ей положили его на грудь, такого маленького, фиолетового и скользкого, она услышала фразу врача: «От того, как ты сейчас постараешься, будет зависеть, когда ребенок пойдет, когда заговорит, когда отправится в школу». И Анна очень старалась. Муж стоял справа за ее головой и держал за руку. Когда наконец последняя потуга принесла результат, он рыдал, и это казалось так искренне, что Анну переполняли и счастье, и гордость.

Вскоре их выписали домой, и понеслись одинаковые бессонные дни и ночи. Молока в груди оказалось мало, и Кристофер, так они назвали сына, часто плакал от голода. Но Анна не понимала этого – приходящий врач не смог определить причину и прописывал разного рода чаи и капли от коликов. А специальные силиконовые накладки, которые рекомендовали в роддоме, чтобы ребенку было проще добывать молоко из неразработанных сосков, постоянно норовили куда-то затеряться. Через месяц у малыша, все никак не набиравшего в весе, случилась рвота, и Анна в панике вызвала неотложную помощь, которая определила их в детскую больницу.

Там, в отдельном боксе, Анна впервые увидела улыбку сына…

Анализы показали, что у малыша невероятно высокий билирубин, и как бы ни пытались его сбивать специальными кварцевыми лампами и назначенными препаратами, он поднимался вновь. Анна с сыном попали в больницу в выходные дни, а в понедельник к ним в палату пришла сама заведующая и сказала, что подозревает желтуху грудного молока. Видимо, в глазах у Анны отразилось непонимание, и она пояснила, что антитела в молоке матери воздействуют на печеночные ферменты новорожденного, повышая билирубин. От грудного вскармливания пришлось временно отказаться, заменив его смесями, и сцеживать приходящее молоко при помощи специального аппарата. Тогда-то Анна и заметила, что в молокоотсосе едва ли набирается пятьдесят миллилитров, а малышу давно требовалось сто пятьдесят.

А еще она увидела то, что никогда не забудет, – сынишка наконец досыта наелся из бутылочки, довольно отвалившись от соски, закрыл глазки и, засыпая… улыбнулся. Анна была счастлива до краев и одновременно испытывала чувство вины и зависти, что из-за скудности молока сама не смогла подарить сыну такой улыбки. Кристофер начал быстро набирать недостающие граммы и вскоре их выписали домой.

Дома Анна столкнулась с новой трудностью. Ведь в больнице смеси готовил медперсонал и разносил их по боксам, теперь же Анне предстояло самой стерилизовать бутылочки и соски, разводить смесь, а после мыть и снова все это стерилизовать. Замкнутый материнский круг, день декретного сурка. Поначалу Анна исправно все делала, заводя будильник и кормя сына по часам. Через два дня смесь, которую ей выдали в роддоме, закончилась, и ей понадобилось пойти и купить такую же.