Книга Мой ненавистный футболист, страница 30 – Лада Шведова

С бабушкой я чаще общалась по телефону, мы редко виделись. Но она постоянно обо всем спрашивала, интересовалась, в отличие от мамы. У мамы давно своя жизнь, череда замужеств. Она привыкла, что меня почти всегда нет, а если я есть, то мне надо спать, учиться или делать что-то еще. Только не общаться. Лет с десяти я стала для нее скорее соседкой по квартире, которая вечно в делах, заботах и спешке.

Так было не у всех, я знала.

Лерку родители просто обожали. Но и Лерка была другой – идущей на контакт, дружелюбной, теплой и открытой. А я – ее противоположностью. У меня в целом с людьми не клеилось, не только с мамой. Даже когда я пыталась не обороняться… я оборонялась. Потому что так привыкла.

Из раздумий меня вырвал громкий смех парней и замечание Колена:

— Все-таки руки у вас специфические… похожи на мои ноги! – И он загоготал громче прежнего, довольный шуткой.

Лерка его поддержала – улыбнулась и пролепетала что-то про брусья, накладки и магнезию. Роман попытался взять меня за руку, чтобы проверить слова друга, но от моего взгляда стушевался и даже улыбку спрятал.

— Ну это правда! – не унимался Колено. – Правда же, а, Лерк?

— Правда, – поддакнула она и начала оправдываться: – Но от этого никуда не деться, это спорт такой.

— У вас же эти… накладки.

— Они не гарантия отсутствия мозолей.

— А это лечится? В смысле, руки ваши нормальными станут? Ну… девчачьими. Или все уже потеряно?

— Я далека от медицины, но есть подозрение, что мозоли лечатся полегче отбитой головы, – сказала я, начав корить себя за вмешательство раньше, чем закончила говорить. Просто… какой смысл? Даже комаров не распугала, а парни и вовсе восприняли все как шутку и загоготали с новой силой. И только Лерка посмотрела на меня с укором – она-то знала, что чувства юмора у меня нет и я не шутила.

Вскоре к нам вышли еще дзюдоисты, стало даже слишком громко. Звуки, несмотря на близость леса и густой туман, разносились на всю округу, или мне так казалось. А еще постоянно чудилась появляющаяся из-за дерева Труха или Жанна. Выследи нас тут Жанна, точно бы сообщила о нарушении. Она у нас адепт ходьбы по линеечке.

Парни отвлеклись от темы с руками, и я украдкой взглянула на свои ладони.

Я-то к их внешнему виду привыкла и не воспринимала как нечто особенное. Это как умение скрутить двойное сальто – в этом я тоже не видела ничего особенного, обычное дело, двойнушка – вообще легкотня. Но люди, не связанные с гимнастикой, аж глаза таращили в восхищении. Вот и с мозолями похожая история: люди, привычные к гладким рукам, в ужасе смотрели на тренированные, а мне непривычна была гладкость.

Хотя в лагере мои руки выглядели почти хорошо: без полузаживших мозолей с трещинами, забитыми магнезией, которую не отмыть – она въедалась в поврежденную кожу; без мозолей свежесорванных, а потом сорванных еще несколько раз из-за новых тренировок, отчего руки выглядели реально страшно. Иногда мозолей было сразу много, а иногда срывалась одна на половину ладони. Мозоли были на пальцах, такие, что не разгибались руки… Накладки спасали лишь частично, они не были панацеей. Тем более многие элементы тренировались без накладок, с бинтами для лучшего сцепления. И это тоже добавляло трещин и травм. Все постоянно наслаивалось, копилось, матерело, трескалось, забивалось магнезией, и так без конца.