Книга Мой ненавистный футболист, страница 112 – Лада Шведова

— Ну… тогда я переверну лодку, – в этот раз моя угроза Москвину не напугала. И еще я знала – она тоже способна сдержать слово. Мы похожи, поэтому никогда не могли найти общий язык.

— Мама не ходит на соревнования, потому что мне это не нравится, – бросила я. – И никогда не нравилось. Не всем по душе куча болеющих родственников с плакатами, знаешь ли.

Жанна скептически подняла одну бровь.

Я же схватила весла, пытаясь определить, в какую сторону грести. Кажется, справа в тумане проступал причал… значит, нам туда. Слова Жанны о маме задели за живое даже больше, чем остальные ее деяния.

Потому что это правда, которую я и осознавать-то начала недавно.

Когда-то мама так горела моим спортом, так поддерживала! Всегда приходила под конец тренировки, а по пути домой расспрашивала, что и как. Про элементы спрашивала, участвовала в родительских активностях, выбивала призы для соревнований, даже спонсоров находила! Была безумной спортивной мамой.

А мне все это… мешало.

Я хмурилась, жмурилась, отстранялась, а потом запретила посещать соревнования. Потому что меня на самом деле отвлекают визиты знакомых не из спорта. Мне надо быть одной, быть сосредоточенной, и когда я чувствую чье-то присутствие, сразу сыплюсь. А рассказывать о тренировках со временем стало невозможно, потому что… о таком не стоит знать посторонним. Есть детали, которые лучше утаить, ведь человеку, далекому от спорта, все равно не понять, как оно внутри.

Мама со временем перестала приходить на соревнования, занялась своей жизнью. У меня тоже все изменилось: сборы по целому месяцу, соревнования, опять сборы… и так по кругу. Некогда налаживать семейные отношения.

Точнее, до некоторых пор я даже не подозревала, что их нужно налаживать.

Просто начала замечать, как у той же Жанны папа – между прочим, крайне занятой полковник уголовного розыска – всегда приходит, чтобы ее поддержать. Как родители Лерки, так сильно похожие на нее саму, вечно суетятся, провожая ее то в Волгоград, то в Минск, пытаясь украдкой вручить пакет с пирожками. Я же отбывала в лагерь на такси, чтобы мама не тратила время на проводы. Привыкла быть самостоятельной, мне это даже нравилось… как мне казалось. Но по-другому я уже не умела, потеряв этот навык.

Понаблюдав за мной, Жанна сказала:

— Глупо повторяться, но я это сделаю: никто не может победить в одиночку, Лебедева. Даже эмоциональным бревнам вроде тебя нужна поддержка.

— Это ты к чему?

Вместо ответа она кивнула в сторону берега.

Я обернулась и увидела Вика. Он сидел на краю причала и болтал ногой над поверхностью воды. Его фигура темным пятном проступала из тумана, но это точно был Вик.

— Думаю, он тоже решил, что идея с лодкой дурацкая, – сказала я.

— Нормальная идея! – нахмурилась Жанна. – Ты заложница, между прочим. Я собиралась угрожать столкнуть тебя в воду в обмен на капитуляцию футболистов до конца смены.

— Не лучший план. И разве ты не говорила, что он не придет?

Она посмотрела на меня, как на дурочку:

— Я говорила это для тебя, Лебедева. Это не значит, что я верила.

— Стерва ты, Москвина.

— До тебя мне в любом случае далеко, – Жанна потянулась и повертела головой, разминая шею. И невзначай сообщила: – Завтра возвращается Елена Анатольевна. Я слышала, как Борисыч утром говорил об этом с Жуком… Интересно, не поэтому ли твой принц на белом кожаном мяче организовал восстание футболистов? Все так внезапно случилось… а с Трухой уже не забалуешь.