Книга Несбывшаяся любовь, страница 8 – Марина Эльденберт

Руслана.

Я не просто села, упала на диван и зажала ладони между коленей в жалкой попытке унять дрожь во всем теле и думать о том, что у меня все получится. Что у Огнинского получится. И что вообще из этого что-то хорошее выйдет. Это была моя суперсила — верить в хорошее. Видеть в людях светлые стороны, даже если они сотканы из сплошной тьмы. Нет, я не была лохушкой или святой. Я просто замечала в людях потенциал, и это здорово помогало мне строить мой маленький бизнес. Я выбирала лучших сотрудников или партнеров, работала с теми, кто хотел работать и развиваться вместе со мной, и вместе с этими людьми мы успешно росли вместе.

Я верила в свою интуицию, она спасала меня не раз. Но сейчас я ни в чем не была уверена. Бизнес — не равно человеческая жизнь. Я в нем ошибалась множество раз, на этих же ошибках его и строила. В случае со здоровьем и жизнью собственного сына права на ошибку у меня попросту не было.

Либо полиция, либо Огнинский, который во всем этом замешан, раз некто решил столкнуть нас с ним лбами. Не знай я про его связи, может быть, пошла бы на попятный. По жесткому взгляду Виктора видела, что он мне не верит. Я столько лет хранила эту тайну, что, будь я на него месте, сама бы себе не поверила. Но когда я раскрывала свой секрет, я готова была на все, на абсолютно все, чтобы мой сын вернулся домой целым и невредимым. Даже на сделку с самим дьяволом! Сейчас же…

Оказавшись в доме Огнинского-старшего, в гостиной, которая как и весь особняк осталась именно такой, какой я ее помнила, картинки прошлого посыпались на меня, как из рога изобилия. Особенно яркой была последняя встреча с Романом Федоровичем Огнинским, отцом Виктора.

Я только родила Руслана и лежала в родильном отделении, в палате с другими женщинами. Но мне вдруг сказали, что меня переводят в платную. Я не знала, почему, но могла догадаться. Правда, появление Огнинского-старшего стало для меня сюрпризом: наверное, я до последнего ждала, что увижу Виктора. Живущая во мне наивная влюбленная девчонка все еще верила, что он передумает и прилетит за мной. Где бы и с кем бы он ни был.

Вместо Виктора ко мне в палату вошел его отец, который даже не потрудился накинуть белый халат — обязательный атрибут визитеров больницы. Меня всегда пугал это мужчина. Есть акулы бизнеса, а Роман Федорович был тиранозавром. В глубине его взгляде всегда плескалась какая-то жесткость и надменность, словно он король, а все вокруг жалкая челядь. Хотя почему «словно»? Он и был королем. Жестоким, властным, не прощающим ошибок тираном. Строгий, идеально сидящий костюм не позволял обмануться, что перед тобой волк, а не человек. Я и не обманывалась, не отрываясь, следила за вошедшим мужчиной, который бросил роскошный букет красных роз на столик и лениво разместился в кресле, будто на троне.

Я успела покормить Руслана, прежде чем его забрали медсестры, поэтому мы могли поговорить без свидетелей. Уверена, что он хорошо заплатил, чтобы никто нам не мешал. Денег у Романа Федоровича было столько, что он давно перестал их ценить. Его основной валютой была власть. В преступном мире его называли Князем.

— Поздравляю, Романа, с рождением здорового сына! Твои любимые, — он кивнул на цветы. Я любила пионы, но спорить не стала.