Книга Исповедь дьявола, страница 83 – Софи Баунт

— Попрошайка, – говорю я и даю ворону маслину.

Птица с карканьем исчезает под столом.

— Рицин, иди сюда, – шипит Глеб, заглядывая под скатерть.

Цимерман встает и поднимает бокал.

— Давайте выпьем! За новые свершения.

— И за новую любовь, – добавляет Василий, салютуя бокалом мне с Лео.

— Действительно, новую, – не сдерживаю я смешка, – учитывая, что Лео забыл весь прошлый год… вернее, чего это я? Он ведь забыл только меня.

Стелла ошеломленно поднимает на меня взгляд, будто я сообщила, что задушила ее кошку.

— Удивительный феномен человеческого мозга, – произносит Стелла слегка надломленным голосом.

— Я все еще здесь, – бормочет Лео.

— Главное, что вы воссоединились, – охлаждает наш пыл Цимерман. – Вы прекрасная пара. Лео умеет выбирать девушек, так что наследник у него будет выдающийся.

— Что? – и снова я давлюсь водой.

— Дети – это важно, – соглашается Августина. – Не откладывайте. Особенно ты, Ленька. Тебе уже не двадцать.

Лео с холодной улыбкой кивает:

— Учту.

— Ученые выяснили, что интеллект сыну передается от матери, – говорит Цимерман, – отец может передать его только дочери, и то пятьдесят на пятьдесят. Поэтому жену нужно выбирать умную.

Он с нежностью смотрит на Стеллу, но та сверкает в ответ острым взглядом. Кажется, Арье хотел польстить, но возлюбленная не оценила. Ему и пофиг. Он любуется ее прекрасным, но безразличным лицом, как фанатик. Стелла точно звезда, а остальные – астероиды, сгорающие в ее свете.

— Мать вашу, да с вами невозможно играть! – гневается Августина, стукая кулаком по столу.

На новой раздаче она проиграла Стелле половину своих фишек.

— Нужно скрывать эмоции, дорогая, – усмехается Стелла.

— Нужно их хоть иногда выражать! Чтобы окружающие не думали, что вы сдохли. – Она обводит ложкой гостей. – Играю с пеньками, а не людьми.

Я усмехаюсь. Августина права. Эту семейку нужно снимать для брошюр похоронного бюро. Лица как могильные плиты. Ева любит выражать эмоции, но они лживые, искусственные. У одного только Василия, напротив, все написано на лице: улыбается в тридцать два зуба, когда счастлив, и рыдает, когда грустит.

Лео накладывает мне тарталеток с креветками.

Я снова встречаюсь взглядом с портретом Гительсона и обдираю ногти, едва сдерживаясь, чтобы не закричать про отца.

— Почему ты не ешь? – тихо спрашивает Лео, прерывая начало моего нервного срыва.

— Не голодная.

— Хромик, – ласково шепчет он, – в чем дело? Хочешь, уйдем?

— Ты всерьез спрашиваешь у меня, в чем дело? – мрачно рычу ему в лицо. – Я двадцать минут назад видела, как Ева труп по двору тащит, а ты… – я задыхаюсь от возмущения, – в чем дело?! Да во всем!

Последние слова я произношу громче, чем хотела, и гости поворачивают на меня головы.

В кармане начинает вибрировать телефон.

— Извините, – говорю я и выхожу из столовой.

Звонок от Кальвадоса.

На линии раздается хрипловатый смех и веселые восклицания:

— Как ты, Лисичка моя разноглазая? С наступающим!

— Чудесно, сижу на поминках. У тебя получше?

— Если бы. Я надеялся, что Виктор объявится… короче, малышок, тут что-то не так. Я потрещал с корешом из управления, и оказалось, что Виктор ни на какое секретное задание не уезжал. Его потеряли. Он ни с кем не выходит на связь, врубаешь?

Я опираюсь спиной о стену, чувствуя тяжесть в груди.