Книга Исповедь дьявола, страница 78 – Софи Баунт

На трясущихся ногах добираюсь до ближайшей ванной комнаты, умываюсь холодной водой и говорю себе спасибо за то, что не накрасила тушью глаза.

Лео не должен ничего заподозрить. Я не стану портить единственный Новый год, который у него появился за последние десять лет, как бы хреново мне ни было.

Да, я страдала из-за Лео и продолжаю страдать, но с его появлением я перестала бесконечно падать с обрыва и обрела почву под ногами, увидела путь, нашла в себе мужество заглянуть в глаза своим страхам. Не бывает идеальных отношений. Но бывают счастливые. Несмотря ни на что. Лео показал мне, что во тьме есть свет, и я замечу искры, когда приму неизбежное.

Он заполнил бесконечную пустоту внутри меня. И все беды, которые принесли эти отношения, стоили любви, что удалось почувствовать, пусть вскоре меня этой любви и лишили.

Лео не виноват, что его родственники – психопаты. Мои слезы ничего не изменят. Они не вернут разум моему отцу. Не исправят, что я росла без родителей. Не накажут Льва Гительсона.

Мы плачем, чтобы стало легче, но проблемы от этого никуда не исчезают.

Слезы – наш пластырь.

И пластырь стоит вовремя сорвать.

Я одна.

Я не могу позволить себе сидеть в углу, лить слезы и ждать спасения.

Вытерев лицо махровым полотенцем, смотрю в зеркало. Глаза красные. Расстроенная, швыряю полотенце в раковину и иду к окну в коридоре. С трудом, но сдвигаю засов. В коридор врывается морозный воздух. Снежинки бьют по щекам, остаются на ресницах.

Чудесно.

Быстрее остыну.

Обхватив плечи руками, я дрожу от холода и рассматриваю лес.

Каково мое удивление, когда оказывается, что семейное застолье покинула не только я. По двору шарахается Ева. Вместе с Аланом и Адамом. Они тянут черный мешок в сарай, и, судя по фигуре, я готова поклясться, что в пакете… человек.

Труп?

Они уже убить кого-то успели под Новый год?! И во дворе потом закопают? Хотя чему я удивляюсь? Уверена: под землями резиденции Гительсонов покоится больше человек, чем полегло при строительстве Великой Китайской стены.

Я закрываю окно и всю дорогу до столовой благоразумно внушаю себе, что ничего не видела.

Не хочу, чтобы вскоре в этом сарае оказалась я или отец.

* * *

Посередине широкого зала расположен длинный, тяжелый стол, и вся семья сидит за ним с серьезными лицами, будто я не Новый год отмечать пришла, а явилась на собрание иллюминатов.

Во главе стола, как снежная королева при своей свите, восседает Стелла, постукивая серебристым ногтем о бокал с белым вином.

По левую сторону – Цимерман. Каждый раз, когда вижу его в университете или на лекциях, гадаю, как давно Стелла вскружила ему голову. Я считала профессора гением. Но в руках нашей мафиозной мамочки – он марионетка, готовая сделать все, что любимая скажет. Черт возьми, Арье даже меня усыпил по ее приказу!

По правую сторону от королевы праздничного стола, на котором нет привычного оливье и миллиона салатов, сидит Василий. Он весело болтает с Августиной, когда я появляюсь в столовой. Забавная парочка. У Августины огромная тарелка с едой. Женщина нагребла всего подряд. Впрочем, на столе и сгребать-то нечего. Закуски. Тарталетки. И блюда высокой кухни. Ими вряд ли наешься до отвала, как это обычно бывает на новогодних праздниках.

Василий ест овощи. Видимо, он вегетарианец. Изящно накалывает маслину на вилку и кладет в рот, жуя до того медленно, будто его снимают для рекламы.