Книга Исповедь дьявола, страница 257 – Софи Баунт

— А почему ты не говоришь, что чувствуешь ко мне? – парирует Виктор.

— Зачем тебе какие-то слова?

— Потому что ты никогда их не говоришь.

Он не сводит с меня жаждущих золотых глаз, в которых ярко читается желание наброситься на сумасшедшую девушку под ним и трахать до беспамятства, но Виктор упрямо себе это запрещает.

— Это глупо, – ною я на полудыхании. – Ты и так знаешь, сколько значишь для меня.

— А слышу только, что ты меня ненавидишь, – шепчет Виктор, накручивая на пальцы мои золотые пряди.

— Ты как маленький!

Мои брови сходятся на переносице.

— Где надо, я большой, – смеется он.

Но его веселое выражение лица быстро сменяется обратно на серьезное. Виктор настырно чего-то ждет.

— Ви-икто-ор, – завываю я, изгибаясь под ним, – ну пожалуйста! Что мне сказать? Давай я скажу под диктовку.

Руки мужчины дрожат от подавляемого желания, и иногда он позволяет себе медленно погрузиться в меня, но потом отстраняется, ибо то, как я выгибаюсь ему навстречу, по-видимому, вызывает у него чересчур интенсивные ощущения, а он не хочет отступать.

— Ты пришла только потому, что узнала о беременности? – вздыхает он.

И мне становится ясно, что его так терзает.

— Нет! Я ненавижу тебя! Но не меньше я и люблю тебя, доволен? Я. Люблю. Тебя!

— Правда? – улыбается он, сгребает меня в охапку и падает на пол, опускаясь головой на подушку.

Я сажусь на него сверху.

— Правда, – бормочу я, наклоняясь вперед и зарываясь лицом в его сладко пахнущие кокосом волосы.

— Правда-правда?

— Тебе семь лет?

— Не шипите, моя госпожа, – он впивается пальцами в мои ягодицы, подталкивает.

И я скольжу бедрами навстречу.

Виктор входит в меня, откидывая голову от удовольствия. Я закрываю глаза и двигаюсь на нем, все ускоряя и ускоряя темп, испытывая чистое блаженство и не думая ни о чем, кроме тех невероятных ощущений и ноющих вибраций, искрящихся внизу живота. Виктор выгибается от моих резвых движений, приподнимая бедра навстречу. Я целую его в шею, оставляя красноватый след. Вся его грудь уже расцарапана моими ногтями едва ли не до крови. Мои порывы и случайные слова о том, как все это потрясающе, какой он невероятный и просто каменный, возбуждают Виктора еще больше, потому что он сжимает зубы, тяжело дышит и рычит, до боли сдавливая в пальцах мои бедра. Мне хочется впиться в его губы и потребовать, чтобы сегодня он был со мной жестким. Хочется попросить его о безумных вещах. А еще больше хочется, чтобы он сам сделал со мной все, что крутится в мыслях в эту порочную минуту, сотворил с моим телом такие вещи, за которые стало бы стыдно впоследствии, но, твою мать, мне столько всего хочется попробовать, что я готова приказать здравому смыслу заткнуться на хрен, а Виктору – воплощать мои дерзкие желания.

— Ого, – хрипит Виктор. – Милая, я так быстро кончу.

Он чуть приподнимается на локтях, но я толкаю его обратно на спину.

— Ого, – ошарашенно повторяет он, но видно, что ему мой напор нравится.

В ответ я тоже издаю хрипловатый смешок и чувствую новые, довольно грубые толчки с его стороны, которые заставляют меня зашипеть и снова вонзить ногти в его твердую грудь. Виктор словно прочитал мои мысли. И я в полном восторге, черт возьми!

Он обвивает рукой мою талию и дергает меня на себя, чтобы прошептать на ухо: