Книга Исповедь дьявола, страница 252 – Софи Баунт

— Виктор…

Никогда не думал, что найду рай в другом человеке, но Ева стала им для меня – она сбежала из Эдема, чтобы поделиться со мной кусочком вечного счастья. Видимо, я и есть ее запретный плод, который она и желала, и ненавидела одновременно за то, что он с ней сотворил.

Я запускаю пальцы в ее волосы, распуская пучок на ее голове, и пряди в прелестном беспорядке рассыпаются по подушкам: золотистые, нежные, как шелк. Видя влажные следы от слез на гладкой персиковой коже девушки, я чувствую такую боль, словно это порезы на моих легких.

Ева, черт возьми, мой воздух.

И когда страдает она, мучаюсь я.

Она смотрит на меня широко раскрытыми изумрудными глазами, в которых отражается свет гирлянд, и я с ужасом понимая, что это конец – мне никогда не выкинуть ее из головы, без нее жизнь не имеет смысла.

Я всегда любил женщин и секс, они легко мне доставались, – благодаря харизме и умению играть любые роли, умению чувствовать их желания, – но я ни к кому не привязывался. Ева же стала той, от кого мне не оторваться, кто возбуждает меня до бесконечности, и с кем я мечтаю проводить время двадцать четыре часа в сутки и все равно ощущать недостаток ее тепла, ведь насладиться ей до краев просто невозможно, мне всегда будет мало.

Я развязываю пояс своего красного халата. Мы с Евой соприкасаемся горячей кожей в районе груди и живота, пока я оставляю на шее девушки следы от своих поцелуев в порыве первобытной страсти – до того дикой, что становишься готов убить любого, кто помешает.

Из-за желания овладеть этой девушкой, сносящего мою крышу до основания, я не сразу замечаю, что она снова плачет. Увидев ее слезы, я приподнимаюсь на локте и виновато прикусываю нижнюю губу.

— Прости, ради бога, – хриплю я. – Ужасно соскучился по тебе, веду себя, как идиот.

— Нет, я… – Она всхлипывает. – Я должна тебе сказать, но… черт, я не знаю, как сказать.

— Ева, детка, я так тебя люблю, что меня и атомной войной не напугаешь. Поэтому ничего не бойся. Говори мне все что угодно.

Я жадно впиваюсь в ее губы. Ева сначала расслабляется, отвечает мне, запускает пальцы в мои волосы, отчего я весь покрываюсь мурашками, но потом она толкает меня в грудь, вновь повторяя, что должна мне что-то рассказать.

— Виктор! – вскрикивает она с грустными глазами.

И я замираю.

— Что, милая, что? – изумленно шепчу в ее губы. – Ну, говори.

— Я… я беременна.

Глава 30

— Что ты сказала?

Мозг отключается.

Щелчок.

И нет мозгов.

— Я беременна, – тихонько повторяет она, наблюдая за моей реакцией.

— Беременна? – как даун повторяю я, и казалось бы, куда хуже? Но следом мой IQ падает еще на сорок баллов: – От меня?

Ева выгибает брови.

— Нет, от Святого Духа! – восклицает она оскорбленно, а потом громко шлепает меня по груди, добавляя: – Конечно, от тебя, идиот!

Ева сталкивает меня в сторону, – да так, что я чуть стену спиной не пробиваю, – и отползает к сияющей елке: сидит у нее, обнимая свои колени, и будто бы боится взглянуть на того имбецила, от которого забеременела.

Какое-то время я трупом лежу на спине. Мне не сразу удается осознать, насколько важную вещь произнесла Ева. Из транса вселенная выводит меня весьма иронично: озорной рекламой детского питания с хныкающим младенцем.

Когда я возвращаюсь из помутнений рассудка, то едва сдерживаюсь, чтобы не начать биться затылком о пол.