Книга Исповедь дьявола, страница 166 – Софи Баунт

Я должна убедить его в том, что никогда не будет правдой…

Без Лео моя жизнь потеряет все краски, я вновь провалюсь в густой туман и буду блуждать в нем: пустая, несчастная, но, дьявол… я обязана выжечь адвоката из своей памяти, иначе его не спасти, «Затмение» превратит его в марионетку, и все по моей вине.

Я ни за что этого не допущу!

Мы выезжаем со двора резиденции. Я открываю окно «Лексуса», ибо щеки пылают огнем. Мороз же слегка остужает кожу.

С жадностью глотая зимний свежий воздух, я устремляю взгляд вдаль: на вершины гор, между которых несется сокрушительный ветер; на ели, косящиеся в одну сторону, точно любопытная толпа во время спортивной игры; на пятно солнца, скрытое за серыми тучами. Снежинки залетают в машину и разбиваются о мое лицо. Лео включил подогрев сидений, так что мерзнуть я начну не сразу, пока что могу насладиться контрастом.

Не знаю, как другие, а я рада любоваться природой весь день напролет – до вчерашнего дня не было проблемы, которая не выветрилась бы из головы при виде сияющих на свету заледенелых ветвей дуба или морских волн, бьющихся о берег.

Спрятав руки в карманы, я нащупываю бумажку и вмиг вспоминаю, зачем я бродила по резиденции.

Гадство!

Виктор.

Записка.

Я так и не нашла ту единственную, кто могла передать мне послание от Шестирко.

— Ты не знаешь, где сейчас Ева? – спрашиваю у сосредоточенного Лео.

На улицах гололед, и он внимательно следит за дорогой, но иногда я подмечаю его мимолетный беспокойный взгляд.

— Понятия не имею, – пожимает он плечами. – Она толком со мной и не общается.

— И ты не пытаешься наладить с ней отношения? Вы же родные брат и сестра.

— Мы говорим о Еве, – напоминает Лео до того многозначительно, что мне становится неловко за свои слова. – Когда она чего-то хочет, то сама придет, а если нет, то сделает вид, что не понимает, какого черта тебе от нее надо, начнет цитировать поэмы или разбрасываться бессвязными предложениями. Но ты ведь и не помирить нас хочешь, ты собираешься пристать к ней с вопросами о Викторе, не так ли?

— Она что-то скрывает, – твердо заявляю я, обнимая свои плечи.

— Возможно, но она ничего тебе не скажет, поэтому разговаривать с ней нет смысла.

Лео хмурится, поглядывая, как мои волосы разлетаются, подхваченные ледяным ветром, и, видно, гадает, почему я решила отморозить себе почки. На улице-то минус семь. Он закрывает мое окно.

— Если тебе себя не жалко, то пожалей меня, – просит Лео с легкой улыбкой, – на улице не лето, а я уже немолод, заболею. И ты мне даже супа куриного не сваришь.

— Почему?

— Сваришь? – наигранно удивляется он.

— Намек на то, что я готовить не умею, или на то, что мне на тебя плевать? Или на все сразу?

— Выбирай вариант, который тебя больше нравится, – ехидничает он, а затем отвлекается на телефон.

Ему бесконечно приходят сообщения. Он набирает кому-то текст в ответ.

— Ничего, если мы заедем кое-куда по пути? – уточняет Лео, поглядывая в экран. – Мне нужно забрать документы. Не хочу круг потом делать.

Я пожимаю плечами, не поворачивая головы; делаю вид, что изучаю мелькающие ели. Около пяти минут Лео молчит, и мы едем в тишине, прерываемой лишь свистом зимнего ветра, проезжающих мимо машин и звуком двигателя. Дорога извивается между гор. Иногда встречаются люди, которые приехали кататься на лыжах и ждут друзей, но по большей части все еще дома, отходят после встречи Нового года.