Книга Исповедь дьявола, страница 165 – Софи Баунт

— Я не хотела тебя будить, прости, – отвечаю я. – Стелла пригласила на завтрак, но мне уже пора домой, к сожалению. Чем раньше начну готовиться к экзаменам, тем лучше.

— Сегодня первое января, – напоминает он.

— У меня… очень много хвостов.

— В любом случае я отвезу тебя, так что давай спокойно позавтракаем. – Лео нервно облизывает губы, но все же бросает вежливый взгляд на Стеллу, добавляя: – Вместе.

Мне хочется заявить, что я вызову такси, но кого я обманываю? У меня нет денег на дальнюю поездку. Мы в тридевятом царстве. Да и Стелла всем видом намекает, чтобы я ехала с Лео, а по прибытии начала воплощать в жизнь свою маленькую миссию: «Возненавидь меня, любимый». А я пока что понятия не имею, как это сделать…

— Присаживайтесь за стол, – предлагает Стелла. – Я попрошу Алину принести тебе завтрак, милый.

Весь завтрак я молчу, слушая Лео и Стеллу, которые заводят светскую беседу, несмотря на обиды. Сначала они обсуждают судебные заседания по делу какого-то мошенника, затем коллекцию холодного японского оружия Стеллы, плавно переходя от этой темы к разговору о сокусимбуцу – монахах, которые превращали себя в мумии путем суровых практик: так они хотели стать Буддой во плоти. Процесс занимал три тысячи дней. Чтобы превратиться в достойную мумию, монахи следовали особой диете и подвергали себя суровым нагрузкам, избавляя тем самым тело от жиров и воды. Потом они начинали пить ядовитый чай для полного обезвоживания, пока от них не оставалась кожа да кости. Когда тело было готово, монах замуровывал себя в каменной могиле и, приняв позу лотоса, впадал в транс до самой смерти. После всего этого ужаса его мумию доставали где-то через три года и ставили в храме – это считалось большим почетом.

Слушая их рассказ о монахах, я начинаю думать, что создатели «Затмения» не такие уж и странные в своих стремлениях господа, учитывая, что у некоторых людей возникали мечты превратить себя в мумию.

Когда человек уверен в том, что поступает правильно, когда у него есть благородная, как ему кажется, цель всей жизни, – страшно представить, на что он способен.

Закончив завтракать, Лео отстраненно благодарит тетю и кивает мне на дверь, намекает, что нам пора ехать.

Я послушно отправляюсь за ним, а Стелла, сопроводив меня взглядом, многозначительно произносит:

— Удачи. – Когда Лео выходит из комнаты, она говорит мне вслед: – Не волнуйся, Эмили. Подъем в гору занимает много времени, но упасть с нее и разбиться можно в одно мгновение. Любовь – хрупкое чувство. Ты справишься.

* * *

Легко ли заставить человека кого-то возненавидеть? Не знаю, как для других, а для меня это та еще задачка. Сложно. Очень сложно. Спросите: почему? Да потому что я не могу посмотреть в глаза Лео и сделать то, что его сильно обидит или оскорбит. У меня язык не повернется.

Зато с какой уверенностью я заявляла Стелле, что щелчок пальцев – и Лео заряжает пистолет, желая меня прикончить. Подайте Оскар! На словах – королева театра, а на деле – бездарность.

Черт, придется придумать способ, при котором не нужно будет заглядывать Лео в глаза, добиваясь его ненависти.

Из чего вообще рождается ненависть?

Стелла намекнула, что с вершины любви упасть к подножью презрения – плевое дело, однако с чего начать? К тому же нужно будет еще и убедить Лео, что я искренне хочу его забыть, хочу стереть себе память и больше с ним не встречаться.