Книга Исповедь дьявола, страница 144 – Софи Баунт

— Я рассказывал тебе, зачем прячу шею под воротниками?

— Из-за шрамов? – тихо бормочу я, осознавая, что хочу оттолкнуть мужчину, но не в состоянии.

— К счастью, у меня нет шрамов… на шее. На других частях тела имеются, ибо отчим-алкоголик иногда тушил об меня сигареты, но что касается шеи, он любил меня душить. С тех пор я не могу оставлять шею открытой. Это сводит с ума. Воротники – мой душевный комфорт. Так же и с Ренатой. Ты создала ее и спряталась за ней, будто за стеной, чтобы забыть о том, чего не можешь пережить. Мозг – удивительная вещь. Он готов на все, чтобы выжить.

— Хочешь сказать, что Рената мне нужна?

— По крайней мере, сейчас. Если ты уничтожишь ее, то будешь бороться с прошлым сама. Ты уверена, что выдержишь его?

— Я и так помню тот день! – рявкаю я. – Помню каждую секунду!

— Какой именно? Когда тот парень тебя изнасиловал? Верно. Но это не самое худшее твое воспоминание. Тебя пугает то, что происходило потом: то, как мир с тобой обошелся…

Я делаю шаг назад от Линдикрея, слыша смешки Ренаты, витающие в комнате.

— Что произошло, пока я была в отключке? – рычу я, сжимая кулак до хруста.

— Я расскажу. Но сначала ты поведаешь мне о парне по имени Виктор.

В темных глазах мужчины пробегает лихорадочный блеск. Он что-то знает. Вопрос лишь, насколько много.

— Это не твое дело.

— И с какого момента это стало не моим делом? – интересуется Линдикрей глубоким голосом, пробирающим до мурашек.

— С тех пор как я ушла от «Затмения».

— Значит, – он склоняет голову набок и беззлобно возмущается, – я больше тебе не нужен, Тайлет?

Как же давно никто не называл меня этим именем…

ТайЛетъ – месяц завершения в славянском календаре. Август. У всех членов «Затмения» есть имена, которыми они себя называют на собраниях.

Всех, кого в наше общество привела Стелла, назвали в честь девяти славянских месяцев, потому что нас тоже было девять. Я знаю имя Глеба – Бэйлет, он же месяц белого сияния. Декабрь. И имя Лео, ибо он оставлял символ месяца на месте тех нескольких убийств, которые совершил. Вэйлет. Месяц ветров. У Гительсонов всегда была особая страсть к славянской символике, даже их талисман, черный феникс – один из годов Круголета Числобога.

Линдикрей ждет ответа, скользя взглядом по моим губам.

Мне нечего ему сказать, но есть миллион вопросов, которые я хочу задать и никогда не решаюсь. Например, спит ли он с Ренатой? Способна ли она на близость с мужчиной?

Стелла и Вальтер надеялись, что я влюблюсь в Линдикрея и стану прислушиваться к нему, надеялись, что мы сблизимся во всех возможных вариантах, и этот человек сможет контролировать мое безумие. Да, Линдикрей очень красив, харизматичен, умен. Много лет он вился вокруг меня, точно виноградная лоза, пытаясь пустить корни мне в душу, однако не расти, не цвести ему в саду по имени «Ева».

До встречи с Виктором я ничего не чувствовала к мужчинам. Виктор – первый, к кому потянулась моя душа и тело: что в юности, что сейчас.

Я благодарна Линдикрею за то, что он помог привести мой разум в порядок; что научил нас с Ренатой сосуществовать, и при этом ненавижу его ничуть не меньше. Не только из-за попыток контролировать меня по поручению Вальтера. Есть кое-что куда хуже.

Его жестокость.

Рената стала бы Валентину отличной парой, в отличие от меня, так что я не удивлюсь, если этих двоих объединяет нечто большее, чем сеансы психотерапии. Они оба с радостью отрежут какой-нибудь жертве «Затмения» тройку пальцев или устроят игру на выживание.