Онлайн книга «Исповедь дьявола»
|
Я хмурюсь. Вещество? Лишили памяти Лео? — В лаборатории? – осторожно уточняет Жанна. Она бледнеет. Слова парня прозвучали двусмысленно. Глеб, кажется, и сам не понял: не хочет он видеть Жанну вообще или только в лаборатории. Левый уголок его губ ползет вниз. Руки прячутся в карманы штанов. Он смотрит в окно: на массивные сугробы, покрывающие лесную чащу. Ветер свистит за огромными окнами. Жанна подходит к нему сзади и приобнимает за плечо, утыкается носом в его спину. Глеб обхватывает ее запястье и собирается что-то сказать, но в следующее мгновение они оба вдруг поворачивают головы в мою сторону, потому что к зимним серенадам ветра добавляется еще и скрип цветочного горшка о полы. Дрянной случай! Я засмотрелась на них и сильно оперлась спиной о свое укрытие. Не успевают они сообразить, что это был за звук, как я уже скрываюсь в другой стороне оранжереи, ныряю в потайной проход – размером с экран советского телевизора – и исчезаю в прохладе и тьме подвальных помещений. Ай! Грохот от моего падения эхом разносится по длинному мрачному коридору, конца которого не разглядеть. Под резиденцией десятки коридоров, ведущих к черным выходам и тайным комнатам. С помощью этой сети комнат можно попасть в любой уголок дома. Мой дядя Лев Гительсон продумал каждую деталь, когда строил резиденцию, и создал настоящую подземную базу, о которой, естественно, не сказано ни в одних документах, ведь ходы эти тянутся далеко за пределы земель резиденции. Приземлилась я неудачно: подвернула ногу, упала на обгоревшие куски мебели и едва не сломала шею. Гадство! Я пробираюсь через хлам – вся в пыли, грязи, паутине – и, выбравшись, встаю на дрожащие ноги, осматриваю себя. Хорошо, что переоделась в спортивный костюм, хотя один черт, он бежевый и теперь весь в черных пятнах. Привет, привет, я домовенок Ева! После пожара часть сгоревшей мебели и вещей перенесли в помещения, не тронутые стихией. И побросали все в углах, чтобы когда-нибудь – в эпоху, когда мир захватят роботы, – разобрать этот хлам. Огонь унес последние крохи моего прошлого. Которые, как оказалось, хранились прямо в подвале, о которых знала Рената, но не знала я. И за остатки которых – за все, что уцелело – я цеплялась после пожара и после исчезновения Виктора, пытаясь вспомнить, кем была до того, как попала в «Затмение». Все, кроме… гхм. Я смотрю на наручные электронные часы. Час ночи. Новый год наступил. Я видела, что Лео и его подружка отправились спать, Глеб и Жанна выясняют отношения в оранжерее, Стелла и Арье, вероятно, тоже заняты друг другом, а мой отец заснул в гостиной: за бокалом вина и историческим романом. Можно не возвращаться. Весь этот спектакль тетя устроила ради меня и пообещала, что «Затмение» меня не тронет, что я могу вернуться домой. Подозрительно. Все это очень-очень подозрительно. Однако я была рада ненадолго выглянуть из тени и представить, что я обычный человек: встречаю праздник, украшаю елку и сижу за общим столом с родственниками. С тех пор как я потеряла память, праздники проходили в одиночестве. Я ведь даже не знала, что у меня есть настоящая семья, что никакая я не сирота, черт возьми! Рената занимала мою голову почти круглосуточно, но праздники были только моими. Я пекла ароматное имбирное печенье на Рождество и клубничные торты на свой день рождения, я развешивала гирлянды и зажигала бенгальские огни, а когда наступала ночь… рыдала. Я ненавидела быть одна. В отличие от Ренаты. Впрочем, разве я бываю одна? Эта тварь всегда со мной. Так вот. Я рыдала, а потом брала кисть и рисовала до утра. В один из таких праздников я нарисовала его портрет… |