Книга Исповедь дьявола, страница 113 – Софи Баунт

Даже Стелла удивлялась, как я справляюсь с невыполнимыми – смешно, – заданиями.

Все просто. Я наблюдатель. Прежде чем приблизиться, я собираю информацию и изучаю объект до такой степени, что знаю, каким пальцем мой человечек будет чесать нос или куда отшагнет – влево, вправо, наискосок, – если увидит гнома на тротуаре.

Я к любому подберусь.

Дайте имя. Пару дней. Клиент готов. Досье у вас на столе. Его жизнь у меня в кармане.

Только вот… убить… гхм, с этим сложности. От вида крови меня тошнит и трясет. Могу пустить пулю в кого-то. По-быстрому. Представить, что нахожусь в видеоигре, черт возьми, но если попросят выбить из человека информацию или убивать мучительно… никогда.

Я неспособна.

Впрочем, для такого дела имеется Она.

Та, кто готова убить кого угодно и когда угодно, а в процессе еще и поиздеваться, отрезав член. Это ее хобби: пытать людей (и хохотать заодно!). Много лет чудовище по имени Рената не давало мне жить.

Меня не существовало. Была лишь она. Хренова Рената. Однако потом меня научили, как запирать этого монстра в клетку и как выпускать, когда необходимо, как загонять обратно. Научили, да не идеально. Научили, да не совсем. Иногда Рената вырывается из клетки подсознания, отключая мой мозг к чертовой матери. То, что она делает в такие денечки, я помню через раз. Если и помню, то как в тумане… но это и к лучшему.

Некоторые моменты я мечтаю забыть.

— У меня не было выбора! – оправдывается Жанна, возвращая меня в реальность.

Видеть, как она ноет и едва не падает к ногам Глеба – странно, ведь я уже привыкла к ее тону, полному насмешек и иронии; а сейчас вдруг злобная богомолша, откусывающая мужикам головы, превратилась в пушистого крольчонка.

Чудеса чудесные.

— Ты могла предупредить меня, – кричит Глеб и швыряет в стену еще одну пробирку.

Его белый ворон Рицин спрыгивает с окна и начинает летать по оранжерее, вереща под крики хозяина. Птичья группа поддержки. Здорово. Ворон успокаивается только тогда, когда хозяин сам свистит ему.

С контролем эмоций у Глеба всегда были проблемы, как я понимаю. Первое, что он делает в стрессовой ситуации – мучит окружающих и дерется с мебелью, а затем находит алкоголь или чего поинтереснее, с дымком, и терзает самого себя изнутри.

Но что случилось?

Почему все ополоумели?

— Предупредить? – едва не рыдает Жанна. Ой, ню-ню-ню. Картина маслом. Даже хочется зарисовать. А моя двоюродная сестренка все продолжает: – Что я должна была сказать? Что мне приказали добыть из твоей лаборатории записи и экземпляр препарата? Может, еще надо было попросить закрыть глаза на минутку, чтобы я успела их украсть?

— А ты и попросила, да?

Он смеется, как безумец, осознавший, что живет в матрице. Между этой парочкой пробегает некая электрическая волна, которая наполняет жгучим напряжением пространство.

У меня волосы на теле вздымаются.

Моя сестрица краснеет и оправдывается:

— Это было не в тот момент…

— Почему же? Идеальный момент. У меня ведь и правда были закрыты глаза. Я не из тех психов, кто целуется с открытыми.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не тыкнуть Глеба носом в услышанное. Он устроил мне концерт из-за Виктора, а сам с Жанной развлекается?

— Ты знаешь, что…

— Я ни хрена уже не знаю, Жанна. Ты использовала меня. Солгала. Ты единственный человек, не считая Лео, которому я доверял, но ты предала меня. А могла все рассказать. Я бы подсунул им что-то другое!