Книга Землянка для адмирала, страница 96 – Лия Валери, Ксения Старк

Мы сидели на тёплом песке, обнявшись, и смотрели, как падают звёзды. Его хвост обвился вокруг моей талии, а моя голова лежала на его плече. Никаких больше слов не было нужно. Всё было сказано.

Где-то на краю пляжа, у виллы, я заметила силуэт Сар Хай. Она стояла и смотрела на нас, и впервые за всё время я увидела на её лице не боль и не отстранённость, а тихую, светлую улыбку. Она помахала мне и скрылась внутри, оставив нас одних с нашим счастьем.

Будущее больше не было пугающей неизвестностью. Оно было тёплым, как свет кольца на моём пальце, и бесконечным, как океан у наших ног. И оно было нашим.

Прошло десять лет.

Иногда мне кажется, что всё это приснилось. Проснешься бывало среди ночи от крика чайки за окном или от того, что маленькая ножка бьет тебя под ребро, и на секунду сердце замирает: а вдруг я всё ещё в той капсуле, в кромешной тьме, а вдруг это мираж?

Но потом поворачиваю голову и вижу его. Саргона. Моего мужа. Он спит на спине, одна рука закинута за голову, а вторая, даже во сне, тянется ко мне. Его лицо, такое резкое и неуступчивое днём, сейчас мирное, почти беззащитное. И я чувствую под подушкой шершавую, знакомую кожу его ладони и холодок обсидианового кольца на своём пальце. Нет, это не сон. Это моя жизнь. Наша жизнь.

Эти десять лет были самыми насыщенными в моей жизни. Они не текли плавно — они неслись вихрем из смеха, бессонных ночей, тихих утренних кофе на кухне и громких споров о том, чья очередь читать сказку.

Сначала была наша свадьба. Мама, конечно, устроила истерику, когда узнала, кем именно работает её новый зять. «Адмирал?! Лера, да они же не штабные там! В любой момент потерять можешь, ведь жизнь с военным — это частые разлуки и переживания. Он же вечно где-то в космосе, а ты тут одна с разбитым сердцем сидеть будешь!» Но Саргон, к моему удивлению, проявил дипломатический гений. Он не спорил. Он пригласил её на ужин. И за этим ужином он не хвастался званиями и подвигами. Он говорил о доме. О том, каким он его представляет. О том, что самое безопасное место во вселенной для него — это там, где я. Он смотрел на меня, а мама смотрела на него. И я видела, как её страх постепенно тает, уступая место пониманию и даже уважению. Она увидела не адмирала, а мужчину, который любит её дочь больше жизни. После того вечера она сдалась. Теперь она печёт ему его любимые пироги и ворчит, если он слишком долго задерживается на работе, точно так же, как ворчала бы на любого другого зятя.

А потом появилась она. Наша Машенька.

Я никогда не забуду тот день, когда мы впервые увидели её на экране сканера. Саргон замер, вцепившись в мою руку.

— Это… это наша? — его голос сорвался на шёпот.

— Наша, — кивнула я, плача и смеясь одновременно.

А потом врач улыбнулся и сказал: «А вот посмотрите-ка… кажется, у малышки есть хвостик».

Саргон издал звук, средний между рычанием и смехом, и прижал мою ладонь к своим губам. В его глазах стояли слёзы. В тот момент он был не адмиралом, не воином. Он был просто отцом, который узнал, что его ребёнок унаследовал часть его самого.

Роды были непростыми. Он не отходил от меня ни на шаг, его хвост беспокойно бился о пол, а его лицо было белее больничной простыни. Когда раздался первый крик Маши, он рухнул на колени у моей кровати и спрятал лицо в моей ладони. Его плечи тряслись.