Книга Завтра наступит дважды, страница 92 – Лера Лебедь

Сердце билось быстро. Сжималось от тоски. Всё, что с ней произошло в этом странном мире — то ли сне, то ли петле, то ли потустороннем измерении — казалось далёким. Как чужой сон. Как фильм, просмотренный много лет назад. Но Полина тосковала. По маме. По Андрею. По Оксане. По Кате. По тем, кого видела в той жизни. В той версии себя.

Она вошла в школу. Поздоровалась с охранником. Мужчина в форме, с сединой на висках. Он поднял голову, кивнул.

— На встречу выпускников? Направо, спортивный зал.

Полина кивнула. Пошла по коридору. Медленно. Стены были другие. Свежая краска. Новые плакаты и скамьи. Другие двери. Она хорошо помнила, где спортивный зал. Но всё равно шла как в тумане.

Внутри было немного народа. Взрослые. Музыка спокойная, не гремела, как в её видениях. Играла тихо. Ненавязчиво. Полина огляделась. Люди стояли группами, разговаривали. Смеялись. У кого-то в руках были бокалы. На её лбу красовался пластырь. Залепленная рана от аварии. Она почти забыла о ней.

Полина прошла дальше. У стены — стенд. Фотографии. Старые. Выпускные. Она подошла ближе. Посмотрела. И обомлела.

Там была она. С мамой и папой. На выпускном. Мама держала её под руку. Папа стоял рядом. Улыбался. Она сама — в бардовом платье. С аттестатом в руках. А рядом — фотография с Оксаной. Обнявшись. Смеются. Живые. Настоящие.

Полина зажала рот рукой. Чтобы не вскрикнуть. Чтобы не разрыдаться прямо здесь. Значит, всё это было на самом деле. Не сон. Не бред. Не игра воображения. В её прошлом родители не приходили на выпускной. А вот в той жизни — пришли. Были рядом. Значит, она изменила что-то. Что-то важное. И в это не верилось.

Полину окликнули. Она обернулась.

Две девушки. Одна беременная. С большим круглым животом. В ярком длинном платье. Вторая — стройная, красиво накрашенная. Уложенные волосы. Лёгкая улыбка.

Оксана. И Катя.

Полина чуть не потеряла сознание. От радости. От неверия. От того, что видит их. Здесь. В этой жизни. Живых. Настоящих. Улыбающихся.

Полина обняла их. Обеих сразу. Одной рукой Оксану, другой Катю. Прижала к себе. Крепко. Так, что косточки хрустнули. Девушки засмеялись. Обняли в ответ. Загалдели наперебой.

Оксана говорила первой. Быстро, сбивчиво. Третий ребёнок. Представляешь? Эдик дома. С двумя старшими. С ума сходит, наверное. Но справляется. Куда он денется. Она смеялась. Гладила живот. Круглый, большой. Платье яркое, длинное. Цветастое. Ей шло.

Катя перебивала. Дочке одиннадцать. Уже одиннадцать! Представляешь? Дома с бабушкой. Правда так замуж и не вышла, но зато карьера в гору идёт. Она сама открыла салон красоты. Два года назад. Дела идут хорошо. Клиенты записываются за неделю. Она улыбалась. Гордилась. Правильно. Молодец.

Полина слушала. Кивала. Улыбалась. Радовалась. По-настоящему. За них. За то, что у них всё хорошо. За то, что они счастливы.

— Я тоже, — сказала она. — Журналистка. В Москве. Приехала на похороны.

Оксана замерла. Катя тоже.

— На похороны? — переспросила Оксана. — Кто умер?

Полина замолчала. Посмотрела на них. На их лица. Искренние. Удивлённые. Они не знали. Ничего не знали. Ни про Андрея. Ни про звонок отца. Ни про то, что она приехала сюда, чтобы проститься.

Значит, изменилось не только то, что родители пришли на выпускной. Изменилось что-то ещё. Что-то большее. Полина не понимала. Но чувствовала: здесь всё иначе. В этой жизни. В этой версии реальности.