Книга Завтра наступит дважды, страница 88 – Лера Лебедь

— Спасибо вам, — сказала Оксана. — За всё. За поддержку. За теплоту. Я никогда этого не забуду.

Мама растерялась. Но обняла её в ответ.

Музыка гремела. Разливались напитки. К сцене подходила девушка в зелёном платье. Полина попросила родителей остаться недалеко от танцпола. Сама твёрдой походкой направилась к сцене.

Полина дождалась, когда Мила поднимется на сцену. Девушка в зелёном платье шла легко, уверенно, будто всю жизнь провела на подмостках. Музыка стихла — кто-то из парней у колонок убавил звук. Мила поправила микрофон, улыбнулась залу. Широко. Приторно. Как ведущая на корпоративе, которой заплатили за хорошее настроение.

— Привет, выпускники! — сказала она. — У меня для вас есть один сюрприз.

Полина не стала дожидаться дальше. Она поняла: если не сейчас, то никогда. Никто её не остановит. Никто не схватит за руку. Никто не скажет «не надо». Она встала со своего места. Поправила подол платья. И пошла. Твёрдо. Прямо. Не оглядываясь.

Зал замер. Кто-то обернулся. Кто-то шепнул соседу. Полина чувствовала взгляды — десятки, сотни. Но не боялась. Она поднялась по ступеням. Мила увидела её и удивлённо вскинула брови. Но быстро нашлась.

— Ой, а это что ещё? — сказала она в микрофон. — Девушка, Вы что-то хотели? Решили составить мне компанию?

По залу прошёл смешок. Жидкий. Неуверенный. Люди переглядывались. Кто-то хихикнул. Кто-то толкнул соседа локтем.

Полина подошла к Миле. Вплотную. Так близко, что видела блеск лака на её ногтях. Посмотрела ей в глаза. Прямо. Не отводя.

— Спасибо тебе, — сказала она. Громко. Чтобы слышали все. — За то, что так профессионально подошла к своим обязанностям ведущей. И решилась прочитать чужое письмо на такую большую аудиторию, в угоду отличному выступлению и своего ЧСВ.

Мила замерла. Улыбка сползла с её лица. Она затрясла головой. Быстро, мелко, как китайский болванчик. Попыталась что-то сказать. Но не нашла слов. Пауза затянулась. Неловкая. Густая.

Полина воспользовалась ею. Мягко, но настойчиво оттеснила Милу от микрофона. Та попятилась. Растерянная. Растеряла всю свою уверенность. Стояла у края сцены, теребила папку.

Полина взяла микрофон. Он был холодный. Тяжёлый. Она посмотрела в зал. На маму. На папу. На Оксану. На Андрея. На Эдика, который застыл в дверях. Потом снова на Милу. Потом опять в зал.

— У меня есть ещё одна речь, — сказала она. — И важное послание для одного человека, который сегодня здесь.

Из толпы выкрикнула Елена Александровна. Саркастично. Зло. Голос сорвался на визг.

— Малышева, ты сегодня решила звездой заделаться?

Но никто её не поддержал. Ни смехом, ни аплодисментами. Только тишина. Густая. Неловкая. Люди обернулись на учительницу. Кто-то покачал головой. Кто-то отвернулся. Елена Александровна осеклась. Оглянулась. Покраснела. Спряталась за спину физрука.

Полина поблагодарила её. Кивнула. Потом посмотрела на Милу. Протянула руку.

— Отдай письмо.

Мила сначала запротестовала.

— Какое письмо? Я не…

Но взгляд Полины был острый. Злой. Тяжёлый. Как лезвие. Мила замолчала. Помедлила. Потом достала из папки сложенный лист. Положила на ладонь Полины. Медленно. Как будто отдавала что-то живое. Что-то, что могло укусить.

И ушла со сцены. Высоко задрав голову. Прямая. Гордая. Но Полина видела — плечи дрожат. И каблуки стучат слишком быстро. Слишком нервно.