Книга Лозоходец, страница 25 – Айлин Лин

В конце улицы я заметил смутные тени и одёрнул отца:

— Тише. Гляди сам.

Вдоль заборов крались двое: мужик и баба. Подошли ближе к дому, осмотрелись, но нас не заметили.

— Иван, до утра не могло ждать? – раздался в темноте голос Алёны.

— Ага, и дождёмся, когда другой кто дом к рукам приберёт, – ответил тот шёпотом, – иди давай.

— Не по-людски как-то, – жалобно сказала женщина.

— А детям кажную зиму мёрзнуть можно? Не мели чушь, топай.

Тени шмыгнули в калитку, скрипнул засов и всё стихло.

Читал я про такие случаи, когда соседи писали доносы, стремясь поживиться на чужом горе. И понял, что привело солдат в деревню, только верить в это до последнего не хотелось.

Отец сплюнул:

— Дрянь какая, – он тоже догадался, что произошло, – идём, Егор, не то, не ровён час, сам его пристрелю.

Старик поднялся с земли, опираясь на ружьё и пошёл к дому. Плечи его были опущены, нелегко понимать, что живёшь рядом с такой мразью, что и родных не погнушается подставить.

Дошли молча, также разошлись по своим комнатам. Даша не спала дожидаясь. Мы улеглись, и я рассказал, что произошло. Слышал, как тихо всхлипывает жена.

— Егорушка, да разве так можно? – она искренне не понимала. Деревенская жизнь тяжела, не раз и не два обращаются друг к другу за помощью, живут селяне как одна семья. А тут…

— Спи, родная, – вытер я слёзы с её щёк, – спи. Не бросим в беде Евдокию.

Весть о том, что пьянчуга Иван занял чужую хату, разнеслась с утра быстрее пожара. Мы с отцом, позавтракав, отправились к Панасу. Евдокии и впрямь нужно помочь. Возле его дома, гудя, как осиный рой, стояли мужики, кто с вилами, а кто и с ружьями.

— Гнать их взашей, – послышался чей-то голос, – ишь, чего удумал, ирод!

— Охолонись ты, – поморщился Панас, – станем гнать, завтра и за нами приедут.

— Что же теперь, смотреть молча? – спросил неразговорчивый обычно Фёдор, наш кузнец. Жил он бобылём, нелюдимый. Дом его стоял ближе к реке, на самой околице.

— Что толку языками молоть, – вступил в разговор отец, – решать надо, что с бабой и детьми делать?

— Если дом Ивана нынче пустует, так может туда им поселиться? – предложил кто-то.

— А завтра он опять кляузничать начнёт, что его дома лишили. Хватит с них, нахлебались, – ответил отец.

Все замолчали. Избы у всех имеются, да лишние рты никому не нужны, самим бы прокормиться.

— К себе их заберу, – сказал хмурый Фёдор, – всё равно один. Проживём как-нибудь.

— Другое дело, – улыбнулся Панас, лицо его посветлело, – айда, будем с Евдокией говорить. А вы не стойте тут, – обернулся он на ходу, – дел других, что ли нет?

Рядом со мной объявился Стёпка, потянул за руку:

— Папка, пошли, что покажу.

Душа к делам всё одно не лежала, я потрепал сына по макушке:

— Куда хочешь?

— К речке, – не унимался он.

Отец махнул рукой:

— Ступайте, я домой.

Мы отправились к Бормотухе, Стёпка подпрыгивал от нетерпения, забегая далеко вперёд.

Скоро подошли к самой речке.

— Так чего ты хотел? – окликнул я сына.

— Смотри, – тот наклонился к воде, погладил её гладь, точно она была живой. Потом приподнял ладошку и глянул на меня, смотрю или нет. Вода приподнялась к самой руке, словно ласкаясь.

— Видел? – улыбнулся Стёпка. – Как ты могу, – и горделиво округлил тощую грудь.

— Братец, да у тебя дар проснулся! – удивился я.